Еврейская лимита и парижская доброта

Это поразительная история о том, как на южной окраине столицы искусств Парижа в результате щедрого меценатского жеста французского скульптора, ваявшего на модном курорте бюсты румынских высочеств, в былом винном павильоне появилась невероятной дешевизны общага молодых художников; о том, как потянулись в нее из нищих белорусско-польско-еврейских местечек странные молодые люди, не видевшие в жизни иного смысла, как только водить кистью по холсту и прославиться или погибнуть во имя искусства; о том...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,2

11 оценок

5
36%
4
55%
3
9%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 11Хотят прочитать 26

Рецензии

pozne10 января 2022 г.
Купилась на название. Ну, думаю, сейчас в традиционной еврейской мягко-ироничной манере начнётся рассказ о богемном мире парижских художников украинского происхождения. Рассказ был – мягкости в изложении не было. Иногда даже казалось, что ирония автора неоправданно зла.
«Улей» - дом, где обрели себе пристанище люди искусства: художники, скульпторы, музыканты. Не парижане – иммигранты, покинувшие Украину, Белоруссию, Польшу, Россию. Многие бежали от революции, это и понятно.
При таком раскладе вещей, пропал бы их талант в местечковых домах культуры. А так смогли пробиться, предъявить себя миру. Большая часть из них позиционировала себя с новым искусством – футуризмом, имажинизмом, кубизмом, экспрессионизмом, конструктивизмом. Поскольку половина имён мне была не известна, а уж работы этих художников прошли мимо меня, особым интересом было найти эти картины, познакомиться с ними. Огорчает одно. Новых имён для меня было столько, что, боюсь, большинство выветрится из головы.
И ещё одна особенность автора оказалась очень досадной. У него очень много скобок, а в скобках - вставных конструкций. Иногда они так уводят в бок от основной мысли предложения, что забываешь, о чём автор начал вести разговор. Очень отвлекает.
Читать далее
Еврейская лимита и парижская доброта
Борис Носик
4,2
(11)
24 понравилось
454
Risha715 февраля 2015 г.
Люблю воспоминания о делах давно минувших дней.
Во Франции в начале двадцатого века существовал такой дом, под названием «Улей», который представлял собой круглое здание в виде ротонды, в котором находилось большое количество студий, где ютилась тамошняя богема.
Основал его меценат Альфред Буше. Купил клочок земли, взял павильон, сохранившийся от международной выставки, и сделал общежитие. Сдавал комнаты-студии за символическую плату художникам и писателям. Многие из обитателей впоследствии прославились – Марк Шагал, Хаим Сутин, Амедео Модильяни, а кто-то так и не добился признания.
Бесшабашность и переменчивость этих людей очень ярко описана Борисом Носиком – известным журналистом и писателем. Он штудировал воспоминания и документы, которые могли помочь представить более полно, объемно героев. Серьезный труд и интересный, ироничный взгляд на них.
Марк Шагал, например, представлен человеком нарциссического склада, Хаим Сутин психопатоподобным, брутальным человеком, который «не терпел, чтоб смотрели, как он работает. Даже, чтоб смотрели при нем его вещи. Даже, чтоб стояли рядом, когда он смотрит на чужую картину». У Модильяни был роман с Анной Ахматовой, который начался и бурно развивался как раз во время ее свадебного путешествия с мужем…
Много любопытных фактов из жизни талантливых людей. Очень советую.
Читать далее
Еврейская лимита и парижская доброта
Борис Носик
4,2
(11)
14 понравилось
164

Все рецензии

Цитаты

ViktoriyaBradulova24 февраля 2025 г.
«В сущности, я могла бы вести и более упорядоченную жизнь... Быть лишь разумной, непо-средственной и романтичной, в согласии со своей природой. Но именно природа моя, в соединении с тем обстоятельством, что я жила в окружении мужчин — главным образом художников, — она и мешала мне все время себя обуздывать. Я не хотела ведь ни остаться старой девой, ни быть мо-нашкой. Всем своим телом и душой я нетерпеливо и с любопытством ждала встречи с мужчиной, который внушил бы мне доверие и сделал меня женщиной, а не рабой. Именно в этом заключа-лись мои проблемы! Ни в одном из окружающих меня мужчин — и видит Бог, было их немало — я не узнавала "мужчину моей жизни"».
Маревна
Читать далее
2 понравилось
33
ViktoriyaBradulova24 февраля 2025 г.
Жак (или Хаим-Якоб) Липшиц был сыном подрядчика из литовских Друскеников, а мать его была дочерью владельца гостиницы. Это мать, тайком от отца, дала ему (уже после окончания хедера, коммерче-ского училища и гимназии) деньги на поездку в Париж, где восемнадцатилетний Жак учился скульптуре у Энжальбера в Школе изящных искусств. Видимо, в те годы он и жил в «Улье».
После поездки на родину он вернулся в Париж и поселился на Монпарнасе. Он знал всех на Мон-парнасе, и его знали все (и Модильяни, и Пикассо, и Сутин, и Жакоб, и Диего Ривера). А в 1915 году он встретил красивую поэтессу Берту Китроссер, которая только недавно разошлась со своим му-жем-писателем Михаилом Шимкевичем и растила сына Андрюшу. Шимкевичи были из знаменитой петербургской семьи (один из них, видный зоолог, был даже ректором университета). Липшиц стал процветающим скульптором-кубистом и вскоре переехал на собственную виллу в Булонь. Впро-чем, наряду с авангардными, «прозрачными» (ды-рявыми) скульптурами он делал вполне реалисти-ческие бюсты знаменитых людей и собственной жены. Бюсты Коко Шанель и Берты — среди моих любимых скульптур.
В 20-е и 30-е годы процветающий Липшиц очень интересовался большевистскими успехами в России, входил в просоветскую группу художников «Удар» и в коммунистическую Ассоциацию революционных писателей и художников. Революционность повлекла его в 1935 году в столицу художественных свобод Москву, где он надеялся • создать скульптуры для московского здания Кор-бюзье, но получил только заказ на скульптурный портрет охранника свободы Ф. Дзержинского (ко-торый он вскоре и отлил из бронзы). Однако, как пишет искусствовед Шатских, Лившиц в Москве 1935 года «почувствовал враждебную насторо-женность». Трудно сказать, что бы значило это со-общение. Может, «солдаты Дзержинского», портрет которого он сотворил по их заказу, пожелали, чтобы он отработал гонорар им известными сред-ствами, а скульптор вдруг испугался. А может, уже собравшийся переезжать навечно в Москву Лип-шиц ощутил острым нюхом художника затаенную угрозу и без задержки унес ноги. Меньше повезло его пасынку, сыну Берты и Михаила Шимке-вича, юному Андрею. Он отправился в Москву к революционеру-отцу, ставшему там крупным военачальником и жившему в знаменитом комис-. сарском Доме на набережной. Отец Андрея день и ночь пропадал в штабе, где готовился план окон-чательного завоевания еще не захваченной плане-ты, и Андрюша, заскучав в одиночестве, угодил в объятия московской улицы, подружился с беспри-зорниками, вскоре был арестован, бежал, попался снова, снова бежал и в конце концов отправился обживать сталинский ГУЛАГ на добрых двадцать семь лет молодой жизни. К моменту возвращения из лагерей он почти все забыл из своей французской жизни, но каким-то чудом помнил еще па-рижский номер телефона. И вот раздался звонок на одинокой вилле в Булони, и бывшая красавица поэтесса взяла трубку. Она уже давно жила здесь одна - знаменитый скульптор-монументалист Жак Липшиц не вернулся из Америки, завел себе там новую семью, детей... Голос в трубке пока-зался Берте смутно знакомым.
Мама, это я, Андрей... Но ты же давно умер. Мне сказали, что ты умер. Мама, я жив.
Придя в себя, Берта приоделась и поехала по старым друзьям. Она должна была вытащить маль-чика из советского «рая». Подруга Эльза Триоле сказала, что ему лучше оставаться в «раю» — он там привык. А здесь у всех такие трудности — у них с Луи Арагоном такие трудности — только что купили графское поместье, но в нем нет...
Берта не послушалась бесстыжую и бесплодную
Эльзу. Она выцарапала у них своего мальчика.
Этому старожилу ГУЛАГа, говорившему на изыс-канном французском, а по-русски одними матюж-ками, было в ту пору уже сильно за сорок... Он так и не приобрел ни семьи, ни профессии...
Читать далее
2 понравилось
35
ViktoriyaBradulova24 февраля 2025 г.
Напомню, что в 1911-м скульптор А. Модильяни называл заезжую пе-тербургскую возлюбленную А. Ахматову «своей египтянкой», и она до конца жизни вспоминала это как высочайший комплимент.
2 понравилось
8