Ангелофрения

"Дороги сплелись в тугой клубок влюбленных змей, и от дыхания вулканов в тумане немеет крыло... Лукавый, смирись, мы все равно тебя сильней"... Вы давно хотели узнать эту историю в подробностях? Пожалуйста! Магдалина Эльвен, дочь русского астронома, после смерти отца переезжает в Новое Царство - государство на севере Африки. В жарком и экзотическом Мемфисе живет ее родной дядя, владелец крупнейшей компании воздушных перевозок. Неудивительно, что Магдалина влюбляется в Роланда Ронсевальского, к...

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,0

163 оценки

5
9%
4
25%
3
36%
2
23%
1
7%

Ваша оценка

Прочитали 178Хотят прочитать 118

Рецензии

lukvas
23 декабря 2013
С чего бы начать? Было бы неплохо поставить в эпиграф пару строк песни «Дороги», но делать этого почему-то совершенно не хочется. Начнём с главного: на обложке красуется имя Натальи О'Шей, женщины во всех отношениях гениальной и сногсшибательной. То, что рядом стоит ещё одно имя, и, по сути, как раз имя автора – Максима Хорсуна, мало кого вообще волновало изначально. Признаться, я этого имени буду стараться избегать теперь. Так вот, Наталья О'Шей, или Хелависа, а ещё точнее, группа «Мельница» записала альбом «Ангелофрения», в общем уже давненько, а потом некто, а мы теперь уже знаем кто, сказал: «А неплохо было бы написать книгу», и тут Наталья согласилась. И понеслась.
Книга вышла средней, более чем средней. Для начала, в ней слишком много лексических ошибок. Это катастрофа, честно. Очепятки бывают везде, это не редкость, так что хоть и неприятно, но терпимо. А здесь налицо грубая какая-то подстройка текста под определённую фразу, будто и не было никакого редактирования. А кое-где было, да. Но плохое. Опять же подстройка под цитату из песни вызывает абсолютную алогичность написанного. Так люди просто говорить не могут.
Идём дальше, абсолютная непроработанность мира. Одно ясно, мы в Мемфисе, в альтернативном Мемфисе, там ещё недалеко Москва и Петербург, куда долететь/доехать – ближний свет. Что за мир, какой он, кто в нём живёт? Ничего нет. И всё бы ничего, иногда и без остального мира можно обойтись. Если у главных героев есть воля и мозги, то и на интересе к героям можно вылезти в лидеры. Но тут ведь тоже промашка. Это не герои – это картон какой-то. Опять же главная героиня совершенно не впечатляет. Замечу, кстати, что книгу я оценивал абсолютно отдельно от альбома, композиции которого тоже не стали для меня откровением. Запомнились лишь три трека.
Честное слово, я бы очень хотел, чтобы Наталья попробовала себя в роли автора и не обращалась больше к «пейсателям».
А книгу я на ближайшем концерте постараюсь подписать, для этого томик вполне сойдёт.
Читать далее
34 понравилось
8
1K
Rosio
19 августа 2015
Долго она у меня валялась, всё не решалась открыть и начать, т.к. были сомнения и опасения. И не зря. Опасения все оправдались. Это невозможно читать. Я сломалась уже на третьей главе, далее читая чисто по диагонали, исключительно ради того, чтобы удовлетворить своё любопытство - насколько автора хватит, насколько запас издевательств над родным языком неисчерпаем. Как оказалось, до конца хватило. Возможно здесь была идея писать по фразам из песен, как-то стилизовать, но получилось так, что читать невозможно. Не думаю, что нужно было настолько выворачивать фразы. Ужас. Прям вот из начала пример:

За куполом, венчавшим павильон, шумели ели и перекликались совы. Небо нависало над Пулковской обсерваторией морозным ясным сводом. Бритвенно-острый серп цеплял нижним краем поросшие лесом высоты, тускло отблескивал Млечный путь; небосклон то и дело пересекали световые дорожки метеоритов.
Красота, фигли! Прям сразу представляется, как отблескивает Млечный путь под перекликание совушек. Очень много ошибок, странных оборотов, не верно воспроизведенных устоявшихся выражений - "дело не требует отлагательств" просто засело в голове, если вдуматься, то как это вообще представить. Не терпит, блин!
Эх... Подобной графомании я не встречала давно. Это кошмарно. Мир не продуман, не дорисован. Как будто из воздуха всё, да такое корявое, что вот-вот развалится. Какой-то недостимпанк. Герои картонны до безобразия. Попытки связать воедино всякие отсылки к различным мифологиям и историческим событиям проваливаются исполнением.
Когда узнала, что сама Наталья к этой книге имеет лишь косвенное отношение, очень порадовалась. Ну никак не вяжется тонкая лирика Хелависы с этим непонятным и невнятным сюжетом. Максиму Хорсуну до высот таких ещё ой как далеко.
Ну, по крайней мере, пришлось вспомнить, что есть не только хорошие книги. А то избаловалась, больно везло мне с прочитанными в последнее время книгами.
Читать далее
28 понравилось
4
1K
Asea_Aranion
14 декабря 2013
К этой книге я подступала с двойственным чувством. С одной стороны, имя Натальи о’Шей на обложке – хотя она в данном случае не столько автор, сколько бета-ридер – сулило определённые гарантии. К «Ангелофрении» я даже смею питать, краешком, сопричастность, угадав когда-то первой на зелёном форуме таинственное название будущей пластинки, составленное из двух греческих корней: «будет очень красиво, будет философская концепция и психическое состояние в одном флаконе».

«Ангелофрения» – это состояние рассудка, возможно, даже болезнь. Вестничество, одержимость вестью, одержимость ангелами и ангельской сущностью, навязчивое восприятие ветхозаветного института ангелов и соответствующих существ, сквозь призму языческого мифологического сознания. Я долго вертела в голове любые псевдонаучные термины и подставляла в них часть "ангело-". Ангелология? – такая книжка есть. Ангелофилия? – повод для глупых шуток. Ангелофрения? – а вот это попробуем!

Об альбоме много спорили – как спорят всякий раз при выходе очередного диска под общим знаменателем «магия умерла» – для меня же не было сомнений, что вещь получилась очень хелависная, что именно чего-нибудь в таком духе и стоило ожидать. Как определяется и измеряется «хелависность», я не знаю, но чувствуется она лично мной как непредсказуемость, оборачивающаяся цельностью: слушая «Мельницу» уже больше пяти лет, я до сих пор не могу утверждать, что изучила Наталью Андреевну, но каждое новое знание о ней и от неё, едва успев удивить, без малейшего диссонанса встраивается в картину.
С другой стороны, с первого взгляда на аннотацию и обложку стало понятно, что а) предлагаемые книгой образы с моим собственным восприятием альбома не совпадают совершенно и б) весь этот винегрет сам по себе выглядит довольно подозрительно. Преодолев уколы ревности и решив дать фору пишущему по-русски автору, взялась я за чтение с умеренным любопытством и хорошим настроением.
К сожалению, сохранять положительный настрой не так просто, когда сам текст становится не проводником, а препятствием, «белым шумом» на пути в мир по ту сторону страниц. Очень бы не хотелось, чтобы эта книжка подпортила Хелависе филологический имидж – кто станет разбираться в «служебном положении» и «правовом статусе» идейного вдохновителя и бета-ридера, чьё имя стоит на обложке первым? По её собственным словам, Хелависа была довольно строга на этапе вычитки, и всё-таки в тексте мелькают и словечко «волнительно» (которое, опять же по её собственным словам, НА терпеть не может), и «воцарившееся царство», и «дело не требует отлагательств» (правильно – «не терпит»), и «я весь во внимании» (правильно – «я весь внимание»), и даже «карета, запряженная в пару лошадей». В конце концов, куда смотрел редактор? Увы, всё это не просто технические погрешности, а недостаток грамотности, чутья к языку, из-за чего выразительность текста как такового стремится к нулю, и даже редкие удачные находки почти режут глаз. Если первый враг красоты – пошлость, то второй – невыдержанность, разностилица. «Мне думается, что одежда умершего в прошлом году сына нашего конюха – не самый уместный наряд для приятного времяпрепровождения» – этакой многоэтажной канцелярской фразой выражается одиннадцатилетний ребёнок! Да к тому же единственно затем, чтобы сообщить не самую необходимую информацию. Слишком многие страницы романа годятся лишь на то, чтобы быть скорее перевёрнутыми, приближая читателя к развязке, дабы он просто не успел заметить упомянутых недостатков и, кстати, немалого количества обыкновенных опечаток (правда, всё больше в «ошибкоопасных» местах). Может быть, в одноразовой приключенческой фантастике это и простительно, но вряд ли стоило ожидать снисхождения от слушателей «Мельницы», привыкших разбирать по косточкам каждую из песен, выученных наизусть и только выигрывающих от новых и новых попыток анализа.
В принципе я ничего не имею против того, чтобы покрошить в оливье якобы несочетаемые ингредиенты – либо получится вкусно, либо нет, третьего не дано. Но кому-то мешают цельнометаллические оболочки дирижаблей, кому-то леопарды в Америке, кому-то обращение к фараону запанибрата, а по-моему, нельзя вот просто так взять и назвать персонажа Роландом Ронсевальским без всякого в том глубокого смысла. У героев с древними именами нет ни прошлого, ни будущего, ни контекста, они существуют только в данный момент времени, перемещаясь из точки А в точку Б. События, диалоги, предметы, второстепенные персонажи мелькают, как в окне поезда, не запоминаясь, не задерживая взгляд, не играя, по сути дела, ровно никакой роли, поскольку и траектория, и конечный счастливый исход маршрута заданы сюжетными клише, за пределами которых автор избегает давать героям качественные характеристики. И во всём этом калейдоскопе совершенно отсутствует оживляющее «вдруг», такое, чтобы автор сам в него поверил…
За что же «четвёрка»? За попытку. Так или иначе, приятно, что кто-то оказался настолько неравнодушен к творчеству «Мельницы», чтобы написать по альбому книгу. Но «такие вопросы, дорогой посол, с кондачка не решаются» (с). В альбоме много настоящей, личной боли Хелависы, которой она делилась со своей аудиторией, пока ещё не закрыла блог. А роман написан «на спор», «на интерес». Вероятно, практикующему писателю не так уж сложно сочинить «некоторое количество рыб-сюжетов» из ярких мотивов альбома. Но видно, что сплетение библейской, египетской, греческой, русской, средневековой, викторианско-стимпанковской, элвиспреслиевской-фреддимеркьюривской реальностей, такое парадоксально гармоничное в «дурной голове» Хелависы, Максиму Хорсуну чуждо, а милее и привычнее описывать перестрелки. Что ж, в такой поверхностности тоже есть плюс – можно не бояться, что образы книги окажутся слишком назойливыми. Наоборот, их даже можно додумать, как нравится. Всё-таки что-то есть в этой истории, одной из многих возможных, ибо «Ангелофрения», заявленная как первый концептуальный альбом группы, действительно была сюжетна – и обречена, чтобы жить, просыпаться в чужих объятиях.
Читать далее
28 понравилось
11
591