Белый хрен в конопляном поле

Всем хороша истинная любовь, но есть в ней два недостатка: во-первых, встречается редко, во-вторых, кончается плохо...

Ироня расхохотался.
– Над чем смеетесь, граф? – спросила принцесса Изора, уже воображавшая себя пиратской королевой.
– Над тем, дорогая, что из одной истории неизбежно вырастает другая, и так без конца, хотя все они об одном и том же…
– Странно, граф, но ведь все истории – разные!
– Нет, моя милая, все истории об одном и том же.
– Так о чем все-таки?!
– О любви и смерти, прекрасная Изора, о любви и смерти – о чем же еще?

Лектор, отец Гордоний, побледнел, отшвырнул проклятую отныне и до следующей Большой Перемены книгу в дальний угол, достал из-под кафедры чёрную рясу, напялил её поверх светского кафтана, потом ещё раз нырнул под кафедру и обрёл там совсем другую книгу — не какие-нибудь там римские придумки, а «Повесть временного содержания» — исконную и подлинно ерусланскую летопись. Повесть носила такое название потому, что содержание её постоянно менялось по требованию очередного государя.

По причине охоты на ведьм (перенятой, кстати, у Рима) добросовестные сыны Альбиона пережгли на золу почти всех красавиц, оставив на развод таких уж крокодилий, зачинать детей с которыми возможно было, лишь накинув на лицо жены или подруги телогрейку. (Вообще всякому чувствительному человеку при виде дщери Альбиона остро и жгуче первым делом хочется задать ей овса.)

Народы мира - что дети малые. По отдельности вроде все соображают, а как обретут национальное самосознание, всякая рассудительность из них улетучивается - так много места это сознание занимает. Любому ребёнку непременно хочется прибавить себе лет, чтобы побыстрее вырасти. Он то отцову шапку напялит, то в батюшкины сапоги по самые уши залезет, то папины награды на грудь нацепит. То же самое и народ: всякий норовит свою древность доказать перед другими.

...ждет вашу страну великое будущее… да только хрен дождется...

Липунюшка рос жестоким и хитрым: иначе в лесу не выживешь, а среди добрых людей - тем более.

Никогда, нигде, ни при каких обстоятельствах не следует объявлять народу всю как есть правду. Потому что народное сознание, неспособное вместить всю её разом, начинает мутиться, а это чревато беспорядками. Впрочем, нельзя обнародовать и всю ложь целиком - по этой же самой причине.

Самое скверное свойство истории состоит в том, что она, представляющая собой одно сплошное преступление, предпочитает не оставлять живых свидетелей, рано или поздно устраняя каждого.

— Мир наш, Лука, сходен с толстой премудрою книгою в дорогом переплёте. Но из книги этой вырвано множество страниц — возможно, самых важных и всеобъясняющих. И долг всякого истинно благородного человека — искать эти страницы, хотя бы понадобилось для этого потратить ему всю жизнь и обойти всю землю...

Верно сказал немецкий мудрец: «Звуки печали и тоски односложны и пронзительны»...

Ласковое теля двух свиноматок сосёт.

И почему это во всех странах у людей под ногами почва, а у нас - непролазная грязь?

...добрую землю Херонеей не назовут.

Не печалуйся, милый Лука. Что тут страшного? Люди - сиречь дрянь. Плюнь на них, да и квит.

Недаром ведь в простонародье говорят: ... "Корень учения горек, да голод не тетка"... Помните также, что лишь чистые науки живут по законам - конкретные же обходятся понятиями. Все вы отныне поставлены на счетчик Высшего Разума, и каждому в конце концов придется ответить за умственный базар, царящий в голове.

Да, в жизни все правильно, - согласился Стремглав. - Кроме людей.

— Выпьем за Ремарка, чтоб стоял, как Триумфальная арка!
— Две стопки виски сердцу дороги и близки! Есть в брюхе место выпить за Хемингуэя Эрнеста!
— Коньяк «Камю» наливать кому? Хоть он и верблюд, а люди его пьют!

Ничего нельзя утверждать с уверенностью. Например, мы до сих пор не знаем, действительно ли существовал композитор Глюк или он только примерещился своим современникам?
Доктор Л.С.Ди