Грейс и Перри, крепко обнявшись, целовались на ступеньках под порывами студеного ноябрьского ветра. И тучи не расступились, и, хотя бы на мгновение, не показалось голубое небо, и не блеснул солнечный луч. Но Грейс и Перри это было безразлично. В объятиях друг друга они обрели тепло и радость, какие не мог принести им самый ясный солнечный день.
И потому в их сердцах звучало вечное обещание весны.

Так просто быть джентльменом в отвлеченном смысле слова и вести себя по-джентльменски по отношению ко множеству людей, с которыми встречаешься месяцы и годы. И так нелегко решить, как повести себя по отношению к своей жене, к личности, которая значит для тебя больше, чем кто бы то ни было.

Вечерние пересуды никому не доставили радости, и, как во всяких пересудах, грустное в них сильно преувеличивалось.
Мистер Кэррингтон застал жену в слезах.
— В чем дело, Виола? — спросил он. — Что случилось? Ведь я не щипал тебя уже целую неделю, не так ли? Это потому, что я отметил свое пятидесятилетие и принял решение создать себе более достойный имидж, дорогая. В этом нет ничего обидного. Вытри глазки и подойди ко мне, я тебя поцелую.