Цитаты из книги Кэрри

Люди не становятся лучше - они становятся умнее. Они не перестают отрывать мухам крылышки, с лишь придумывают себе гораздо более убедительные оправдания.

Со стены Христос глядит -

   Холодный, как камень, далекий.

   Христос меня любит, она говорит,

   Но почему же мне так одиноко?

(козодой поёт, значит, кто-то умирает)

В её глазах, отражающих пульс неоновых вспышек, застыл испуг.

— ...да исполнится воля Твоя...

— Моя воля, мама. Медленнее.

Она думала о том, как легко привыкнуть к человеку, почти как к наркотику. Сев на иглу, иной пытается убеждать себя, что может соскочить в любую минуту, хотя…

Кэрри молилась, но никто не отозвался. Там, наверху, никого не было, а если и был, то Он (или Оно) попросту спрятался. Весь этот ужас был и Его рук делом тоже.

На губах его играла улыбка — жуткая, безумная улыбка, плавающая в огненных отсветах, словно улыбка Чеширского кота.

Из-за дверей донеслись крики, но для неё они звучали музыкой, милой сердцу музыкой.

Кто-то засмеялся — одинокий испуганный смех гиены.

На улице было светло как в полдень — адский полдень.

Машина чихнула, взревела, и Сью рванула из гаража, задев бампером дверь. Развернулась, взметая гравий из-под задних колёс, и «Плимут-77», едва не слетев в канаву, выехал на дорогу. Сью чуть плохо не стало, и только тут она поняла, что в горле у неё бьётся хриплый стон, словно у попавшего в ловушку зверя.

Я очень хорошо это помню, потому что рассмеялась ещё сильнее. Кэрри поползла к выходу, затем вскарабкалась на ноги и выбежала из зала. Она пронеслась мимо меня, и я не могла не почувствовать запах крови — мерзкий запах, какой-то гнилой.

Кто-то засмеялся. Я не знаю кто, но смеялись совсем не оттого, что вышло всё весело и забавно, нет. Грубый, истерический, жуткий смех.
И в этот момент Кэрри открыла глаза.
Вот тут-то все и расхохотались. Я тоже. Боже, это... это было просто дико.

Глаза его в темноте светились адским блеском.

(ворожеи не оставляй в живых)

Нет. Боже, пожалуйста, только не это.
(пожалуйста, пусть всё кончится хорошо)

В темноте передавались по кругу три сигареты с марихуаной, светящиеся словно глаза какого-то чудовища.

Ей чудились черти, ведьмы, всякая нечисть.
(наверное, я ведьма, мама, дьявольское отродье)

— Вставай, женщина, и будем молится. Будем молится Господу за наши слабые, грешные женские души!