Отзывы о книге Поликушка

Стоит ли искать в этой истории виноватых? Была барыня нерешительной, во всём полагалась на приказчика. Был приказчик вроде бы умный и опытный, но избегал говорить барыне прямо (вдруг подумает, что указывает). Поликушка был ненадёжным, имел дурную репутацию - всегда стянет то, что плохо лежит, запьёт, а дома пятеро детей. Сам он считал себя ловким, любил похваляться, гордился, что барыня послала именно его к купцу за деньгами - мол, первое доказательство, что он верный человек... Остальное - дело случая. Не знаю, реальное ли происшествие описал Лев Толстой в повести, но сделал он это мастерски и достоверно. Картины Покровского, портреты и нравы его жителей можно детально рассмотреть на сходке, где было много "разных характеров мирян": кто-то просто языком чесал, принимая то одну сторону, то другую, кто-то переговаривался шепотом, решая свои дела, были вольнодумцы, были "мрачные, приличные, равнодушные, загнанные". Имело ли народное собрание решающий голос или второстепенный - галдели для вида, а слушали приказчика, но вопрос решался важный: кого забрить в солдаты? На двоих жребий уже выпал, а третьим мог быть крестьянин Дутлов или дворовой Поликей. Вот тут и распорядилась сама судьба...

На передний план выдвигается трагедия Поликушки и его семьи, слишком она душераздирающая, внушающая мистический страх. Но за этой случайной драмой вырисовывается более масштабная - рекрутство. Оно было общинным и пожизненным, уходил солдат служить на много лет, часто не возвращаясь домой. Кто-то мог откупиться, а кто-то специально продавался, чтобы заработать деньги.

Повесть прослушана в исполнении Юрия Заборовского (3 часа 11 минут)

Как я справляюсь с депрессией? Очень просто: натираю запястье на левой руке, толчёной валерьянкой, ложусь в постель, закрываю глаза и зову Барсика. Прелесть ситуации в том, что ты словно играешь в прятки с ангелом и толком не знаешь, когда он найдёт твоё запястье. Это ощущение ожидания — сладостно и томительно, как на любовном свидании, когда опаздывает женщина. Так же трепетно, порой ждёшь письма от любимого человека в ночи.

И вот, в шелестящей, как осенний лес, лиловатой темноте жарко сомкнутых век, на кровать кто-то нежно запрыгивает, точнее… она приминается так нежно, почти невесомо, словно кто-то прямо с воздуха опустился на постель. И ты толком не знаешь, кто это: ангел? Письмо от любимой? Барсик? А может.. смерть, взяла Барсика на руки, и с улыбкой присела на краешек кровати и по-женски нежно и тихо провела пальчиком, словно лиловым пёрышком, по моему запястью? А может любимая моя пришла, спустя столько лет разлуки? Бывают же чудеса? Не просто же так я иногда оставляю дверь ночью — открытой? Ангелы, воры, любимая моя, кошки.. барабашки! Слегка сумасшедшая соседка баба Катя! Входите ко мне! Я так одинок..

Таких свиданий нет даже в раю, и в этом вечная ущербность рая, который может дать меньше.. чем простая тёплая подмышечка смуглого ангела, к которой хочется прильнуть утром: моя любимая называла меня в шутку, по утрам: мой князь Подмышкин.. Да, этого не может дать рай: ты лежишь в постели, с тщательно закрытыми глазами, как при поцелуе, которого ты ожидаешь уже три года, твоё запястье намазано валерьянкой.. всё по классике: обычное русское свидание, и вдруг, тебя целует смуглый ангел, из Москвы. Разве это не чудо? А Барсик на полу, чуточку ревнует из-под кровати, словно.. любовник с хвостом.

Вот так вот я вышел на повесть Толстого. Если честно, в моей депрессии, я бы не сильно удивился, если бы ко мне, лежащему в постели, подошёл Толстой и робко поцеловал бы меня. Ну, или ремнём бы меня ударил. Конечно, лучше бы поцеловал… ну что ему стоит, правда? И он бы сказал: Саша.. тебе передавал привет твой смуглый ангел. Я сегодня снился ему. Он Просил тебя поцеловать. Не обращай внимание на мою бороду. Если прищуриться, то при поцелуе, она похожа на мягкое и улыбчивое крыло. Вот так, этой ночью, я тосковал по смуглому ангелу, лёжа в постели, целуясь с удивлённым Толстым: моё запястье было намазано валерьянкой, нежно зажмурившись, как вампир-аутист, запястье лизал мой кот Барсик. Обычная ночь моей тоски по московской красавице..

Каким-то чудом набрёл на этот рассказ. Это удивительный рассказ Толстого, по той причине, что это самый страшный рассказ Толстого. Экзистенциальный рассказ, который написал словно бы не Толстой, а.. в общем, представьте, что Толстой заснул, и в его тело вселились души Достоевского, Гоголя и Чехова, напились, грустно обнялись, стали петь песни (ну, Саша, это уже перебор..) и рука Толстого написала этот рассказ, не просыпаясь. Один из тех редких рассказов, где Толстой дал волю своему гению, не держа его на цепи морали и сектантства. Один из тех редчайших рассказов, где писатель преодолевает себя, выходя за свои пределы, почти как при астральных скитаниях. Это так же чудесно, в плане искусства, как в плане любви, мы порой преодолеваем лживость своей судьбы, морали, страхов и сомнений, и.. вновь тянемся к Тому.. к Той, кого мы вычеркнули из сердца.

И гений… словно паночка из Вия Гоголя, стал летать по комнате Толстого: рассказ наполнен тончайшим мистицизмом. Тут есть всё, что нужно любителю хорошего искусства, особенно если у вас депрессия и кошка лижет ваше запястье и вы целуетесь с Толстым, прости господи (не ревнуй, смуглый ангел. Согласись, что лучше целоваться с Толстым и мечтать о тебе, неземной, чем целоваться с женщинами, и думать о тебе). В рассказе есть идеальный «походный наборчик» книголюба: юмор, как у барабашек от искусства, суицид, призраки, дьявол, ангел смерти с исполинскими тёмными крыльями, размером в 300 метров (я считал), и чудесные непоседы-дети, у которых одно одеяло на всю семью (более таинственное, чем ковёр Алладина) и оно служит им и одеялом и Нарнией и шубой и маминой нежностью и крылом ангела: если отец взял его, то вся семья не выходит из дома.

И один из самых мощных и загадочных образов Толстого, сравнимый разве что с Дубом Болконского и Небом над Аустерлицем: простая крестьянка Аксютка, которая бегала не иначе, как паровоз, работая руками поперёк тела, как маятник: особенно чудесно работал сей «паровоз» имени Анны Карениной, когда она зажмурившись, чтобы не встретиться с призраком, пыхтела и летела через двор и ночной садик. Кто читает мои рецензии, знает о моём маленьком бзике: желании повторить некие действия героев, чтобы лучше вжиться в их чувства.

Мне захотелось так же пробежаться парящим шагом, по комнатам, работая поперёк туловища, у живота, руками, как маятниками. Ну что сказать? В роль вжился хорошо. С матом. Потому что когда влетел в спальню, ударился локтем об косяк и сильно повредил руку. Барсик, в ужасе залез под кровать (не знаю в какую роль он вживался. Иногда кажется  — Тайлера Дёрдена из Бойцовского клуба. О мой смуглый ангел.. ты одна знаешь грустную тайну Барсика). А я, схватившись за локоть и плечо, словно из них мучительно, с кровью, рождалось сломанное крыло, на всю квартиру звал загадочную женщину на букву Б, словно на томительно-странном спиритическом сеансе, похожем на не менее странное свидание, на которое запаздывает женщина… лет эдак, на 200. Вот так я странно читаю Толстого…

Что интересно, Афанасий Фет, прочитав повесть, был резко недоволен ею: мол, с эстетической точки зрения, рассказ ужасен, хоть и сильный он и правдивый, но он слишком уж пропитан русской хтонью. И тут я задумался.. замечали, что смотря фильмы Бергмана или Ким Ки Дука, о хтонических трущобах, даже облупившаяся штукатурка на домах, и оборванные жители и самый мусор на улице, кажутся какими-то живописными, словно раненые и загрустившие дети, забившиеся куда-то в кусты или в овраг, и разговаривающие с оврагом, как с древним и исполинским раненым ангелом (неужели никто из вас в детстве не разговаривал с оврагом и не гладил его? Я что.. один, дурак такой?).

И наоборот, когда мы видим всё это в русской «транскрипции» пейзажа, все эти смущённые и словно бы бредящие хрущёвки и т.д., нам кажется это утомительно кошмарным и пошлым. Потому что мы привыкли к этому? А для иностранцев.. это как Индия духа, вся наша русская хтонь. Словно мы герои фильмов Звягинцева (не люблю его, но вечно буду благодарен за один из лучших русских фильмов всех времён: Возвращение. Он бы и Толстому понравился и Достоевскому.).

Я к тому, что прошли века, и русская хтонь, которая так отвращала Фета от рассказа, с эстетической точки зрения, загадочным образом.. обросла красотой и вечностью. Наверно это и увидел Тургенев в повести Толстого, сказав, что есть в ней страницы, которые пробирают до холодка в позвоночнике. А как известно, Набоков именно так и определял соприкосновение души с настоящим искусством. Начинается рассказ с типичной русской хтони: к барыне пришёл приказчик. Идёт типично русский разговор «ни-о-чём» и в «ни-ку-да», и этот разговор, поверьте, не менее экзистенциален и страшен, чем вопрос Гамлета: быть или не быть. Просто мы к этому привыкли. Это вообще ужасно, когда мы привыкаем к вечности и не замечаем её.

Забавный ужас ситуации в том, что разговор словно ведут два призрака, словно мир давно уже умер. Но Толстой поднимает этот нелепый русский, сомнамбулический разговор до почти космических масштабов, в которых словно бы видна тайна политических трагедий, мировых войн и любовных мук, когда люди словно бы разговаривают со стеной и разбивают с разбега лоб сердца, о бетон.

Мы привыкли, что в лимбе человеческого разговора, два человека слушают лишь себя: свои страхи, надежды, мораль, сомнения.. и толком не слышат и не видят, ни другого, ни себя: это латентная смерть. Почти ментальный суицид и убийство одновременно. Это ещё страшнее, чем дуэль лунатиков… которые спят в одной постели. Женщина забирается сверху на мужчину и занимается с ним сексом, но ей кажется во сне, что она скачет на пегой лошади куда-то далеко.. на Мадагаскар быть может. И в тот миг, когда женщина уже почти достигла Магадана, то есть, Мадагаскара, разумеется, она, в состоянии лунатизма, наводит револьвер на мужчину, и не видит, что он тоже в этот миг навёл на неё револьвер, в состоянии лунатизма. И не важно, что в их руках — расчёска и перепуганный щеночек. - Саша, ну куда тебя вечно несёт…

• Как куда? в Москву, в Москву! к смуглому ангелу, как завещал Чехов.

  Но у Толстого иначе (ещё бы!!). Для служащего, это как обряд в аду: он просто входит в спальню к барыне, говорит что-то дивану.. и белому пятну на диване. Потом что-то говорит диван и белое пятно.

Речь идёт о рекрутах. Со двора барыни нужно отдать трёх рекрутов в армию. Как я понял, по тем временам, это было нечто схожее с древними временами, когда прилетал дракон и нужно было от деревни, пожертвовать тремя девственницами или молодыми отроками. В то время, служба в армии длилась 20 лет. Боже мой.. да это же срок за убийство! Какие же тупые политики во все времена! Неужели не понятно было, что это смертельный грех, разлучать ради забавы и политического кретинизма, мужа с женой, мать с сыном (она больше не увидит сына), на 20 лет?

И кого отдать «дракону»? Ужас положения в том, что барыня вполне могла бы откупиться, спасти человека, заплатив всего 300 руб. Загуглил. На эти деньги в те времена можно было купить пару коров, или хорошо обновить гардероб, купить сто пудов муки. Боже мой.. вот сколько стоит жизнь человека?? Иногда, в муках любви.. мы ощущаем, что мы стоим почти столько же: енот в московском зоопарке, стоит больше чем мы, и о нём заботятся лучше, чем о нас!! Барыня была добрая, читала Евангелие.. но была глупа, как пробка. Она даже не подумала, что может спасти человека. Не подумал об этом и приказчик, рассказывающий ей про рекрутов. Обычная жизнь: люди говорят, говорят, про евангелие говорят, про бога, муку, что то ещё, очень важное.. а человек умирает. Похоже на заседание в ООН.

Было два «номинанта» на рекрутство. Две трагедии: один — молодой парень, который только что женился. Жена моментально на 20 лет становилась вдовой. Другой вариант.. тот самый Поликушка, русский Ваня-дурачок, как в сказке. Если честно, это одна из лучших русских сказок: экзистенциальная и жуткая. Но прекрасная. У Поликушки — чудесная жена и 5 детей. Живут они в господском доме, в тесном закутке, как барабашки, у печки. Поликушка - слаб душой, но очень добрый. Он любит.. выпить, и подтибрить плохо лежащие вещи. А на Руси, как известно, все вещи плохо лежат, не говоря уже о сердцах: бери не хочу. Да и самый мир плохо лежит, это на Руси всяк знает. Барыня даже вела с ним строгий разговор, евангелием увещевала. Поликушка плакал ночью в постели и клялся не пить и не воровать.

И я ему верил, и барыня верила. Поликушка — милый чудак. Взбрело ему в голову, что он может лечить лошадей, и все этому поверили. А он часто их увечил (почти нотка Достоевского — страдание лошади, но тут иначе: лошадь — это наша душа, загнанная и невинная жизнь, которую все мы, увечим —  те ещё коновалы, милые и добрые, а на самом деле — увечим нашу жизнь и сердце, искренне думая, что мы умные и вот так лечим, делаем лучше. Так что не нужно судить Поликушку. Если жизнь не может кричать, не значит, что она не чувствует боли). Когда Поликушка рассказывал жене, как он был у Барыни и она играла на рояле, он искренне говорил, что мог бы и сам сыграть на рояле. Ах, русская замашка души, на вечность, внахлёст судьбы: хочется сыграть на жизни, что-то гениальное и прекрасное, но что-то мешает тебе.

И начинается русская сказка, от которой бы перекрестились и барабашки под кроватью: барыня решила испытать Поликушку и посылает его в город, к садовнику за деньгами. Три тысячи! Она ему верит… он не пропьёт. Это дорога — длинною в жизнь, в вечность. Жена и дети провожают его, как.. в старину дева провожала рыцаря, на битву с драконом. Тут нужно кое-что подчеркнуть, что пройдёт мимо читателя-туриста: кодировка Набокова. В том смысле, что Толстой обогнал своё время и его символизм, равен трансцендентальному символизму Набокова и Платонова, поэтому эстетический грех, читать Толстого так, как мы читаем Тургенева, Остин, Агату Кристи и Диккенса.

Это кодировка метафизических основ жизни, которая прекрасно подсвечена даже в простом русском буддизме имени-отчества, как бы рифмующих две жизни, как бы говорящих устами Христа: Я — есть Ты, я в Тебе, Ты во Мне. Это про Поликея Ильича, и про Илюшу, того самого несчастного жениха, который вместо медового месяца, отбывает в политический Аид на 20 лет — солдатом. Быть может это первая пульсация у Толстого, позднего шедевра — Смерть Ивана Ильича. Но опять же, Поликушка, незаслуженно забыт и в чём то, более гениален, чем даже Смерть Ивана Ильича.

Поликушка, едет в село — с вроде бы не приметным названием: Водное. И лишь чуткий читатель заметит хтоническую природу названия села (я бы поставил на то, что тут инфернальные тени нравственного апокрифа сказания о Садко) - утонувшая девушка, младенец, захлебнувшийся в воде (Интересно, читал ли Апдайк этот рассказ Толстого? В его прекрасном романе — Кролик, беги, этот момент описан так же сильно, как у Толстого). Толстой дивно описывает, в стиле Гоголя, это ощущение Вакулы, который попал в сияющий Питер, словно в рай. Поликушка с деньгами спрятанными в шапку меховую, ходит по городку.. как по раю: он может всё! Может загулять как царь, может купить весь этот магазин, он даже по-русски чудачит и примеривает, как крыло ангела и иную судьбу — дорогой тулуп. Просто что бы почувствовать себя человеком, потому что продавец не верит, что он, Поликушка, может купить такой тулуп.

Это похоже на искушения Христа, дьяволом. И Поликушка с честью выдерживает искушение. Он едет домой, с деньгами в шапке.. У кого-то, бабочки в голове, у кого-то — деньги и судьба, в голове. Ощущение, что Поликушка везёт свою душу. Кстати, этот путь весьма символичен в том смысле, что он ездил за деньгами к садовнику. Есть в этом что-то смутно-евангельское, когда в саду у Голгофы, был похоронен Христос, а потом его тело пропало из гроба в саду.. Пропали деньги из прорехи в шапке и у Поликушки. Это не просто пропажа денег. Это.. смерть бога. Словно бог не воскрес, а просто пропал.

Потому что и жена и дети Поликушки, и барыня — верили, что в Поликушке как бы воскрес бог и он изменился, что он не украдёт деньги. Кто поверит ему, что он потерял их? Это так же страшно, как распятие бога: утрата веры в человека, в котором, ты верил всем сердцем — воскрес бог. И что дивно, именно в этот момент утраты бога (пропажи денег), рассказ жутко и метафизически накреняется в тьму, ломая привычные нормы и истины: что-то инфернальное проникает в рассказ. Начинается всё с лошади, чьи мысли мы вдруг начинаем слышать: верю, что в конце света, мы все услышим и зверей милых и боль цветов и растений и молчание влюблённых, и поймём что-то очень важное, что не снилось морали, этому чудовищу, забирающему сердца людей, в мрачное рекрутство, увеча жизни и судьбы.

Как быть Поликушке? Тут Толстой гениально зашёл на тропку Достоевского. А как по мне, то и напрочь перевернул идиотскую и наивную мысль Декарта: мыслю — следовательно существую. Почти эквивалент греха Фомы Неверующего, вложившего персты в раны Христа, чтобы удостовериться, что он — жив. Этой же хтонической мерзости следует и мораль, особенно в любви: на днях, смотрел старый фильм с Кэри Грантом — Незабываемый роман. Я был.. в шоке. Протёр глаза. Прочитал восторженные отзывы, и наши, и зарубежные. Женщина пишут, что это один из лучших романтических фильмов.

Может со мной что то не так? Человек поклялся в вечной любви женщине, она всей судьбой и душой протянулась к нему.. он её кинул, она потеряла от горя, здоровье, утратила возможность ходить. Он виделся с ней и не Увидел в её глазах — то самое Христианство любви, боль жизни изувеченной без него. Но когда в конце он увидел её инвалидную коляску.. он «романтически растаял», как и большинство женщин. А мне хотелось дать ему по морде. Это не любовь и голливудская ложь и мерзость, уродующая представление о настоящей любви: хотел бы, увидел бы как страдает любимая и по её взгляду. Му@дак. Так ведь и у Толстого было в конце рассказа: стал «добреньким», один подлец, когда весь ад навалился на него.

Иногда, чтобы — быть и существовать, чтобы ощущать в себе существование бога, и своё бытие — не искажённое и живое — ощущать в душах других людей, себя, нужно — умереть, и этим доказать, что ты — жил, что ты не лжец, что бог в тебе — жив. Это почти ответный оммаж Толстого — дивному персонажу Достоевского — Кириллову, с его идеей богоборчества — через суицид. Гениальное и страшное описание суицида Поликушки у Толстого. Страшное ещё и потому.. что это реальная история, которую рассказал Толстому его знакомая.

Само пространство жизни в рассказе, мрачно искривляется, словно возле массивной звезды. Какая то древняя и хтоническая ложь проникает в село, что-то демоническое. И даже собравшиеся мужики возле двора, в котором «что-то произошло», строят свои догадки вечные, и даже в этом проявляется то Вечное зло и ложь, которые уродуют лик Божий и человеческий, лик любви: кто-то говорит, что муж отрубил жене обе ноги, другие шептались, что прачка родила тройню, третий брехал, что кошка сошла с ума и изувечила людей.. Мы как-то привыкли думать, что неверие в бога — это грех, и даже не задумываемся, что неверие в любовь и в человека — не меньший грех, а может и больший: потому что уже нет права на ошибку и этим неверием, мы жестоко гасим последний отблеск образа и подобия божия в нас.

Я даже иногда думаю.. что бога в мире уже нет, остался лишь его смутный образ и подобие, и потому так грешно и страшно.. не верить любви и сердцу человека. Если бы все были Люди, а не чепуха на двух ногах, Поликушка бы знал, что они поверят ему, что он не крал денег, что бог в нём  - жив. А вышло, что неверие людей, словно бы выжигает в нём бога. Невозможно вынести в себе — смерть бога. Почти как в любви иногда: об этом не задумываются большинство людей, не понимая, почему в любви, люди иногда кончают с собой: экзистенциально страшно, когда твоей любви не верят и твой лик, полный богом, небом и любовью — гаснет в сердце любимого или подвергается глуму и неверию.

Фактически, Толстой описывает локальный Апокалипсис, не менее гениальный и жуткий, нежели и у Достоевского в Бесах: всё рушится, и исполинская тень крыла дьявола реет над миром.. жена Поликушки сходит с ума от горя (как та самая кошка. Чуткий читатель подметит, что те слухи кретинов-мужиков, которые брехали в толпе о том, что же случилось в доме, на самом деле — это демонические волхвы в аду: сошедшая с ума кошка — это жена Поликушки. Жена, которой отрубили ноги — это невеста того рекрута, которого забрали: вся её жизнь рухнула и обездвижилась, а прачка, которая родила тройню..- это почти рождество в аду: нечто жуткое и экзистенциальное, в лучших традициях Платонова — гибель младенца, фактически, гибель новорождённого Христа: приговор глупому и тёмному человечеству.

И как итог — в конце рассказа, мы видим словно бы дивный образ письма-лунатика, того самого, потерянного, с деньгами. Это письмо приходит к барыне. Пусть и не само, а подобрал его крестьянин один. И тут тоже своя страшная история. Воскрешение письма… мёртвое и страшное письмо, письмо-зомби. Мёртвое слово, а не Христос, тот, кто и есть - Слово. Это проклятые и страшные деньги, деньги-смерть, деньги-ложь. Но может и они смогут кому то помочь? Кого-то спасти? Для тех, кто любит, то и сам дьявол может ласкаться к ноге, не менее нежно и робко, чем озябшая дворняжка.

И. С. Тургеневу повесть «Поликушка» нравится. «...Даже до холода в спинной кости пробирает...», хотя он сам «Муму» написал, не чуть ли не меньше по силе. Когда читала, как раз увидела сходство, нет, не в сюжете, а в атмосфере того времени. Эпизод с лошадьми читала бегло, сердце разрывалось. Неужели нормальных ветеринаров не находилось? Л. Н. Толстой смог собрать почти все ужасы крепостничества, правда, в одной повести. Капризная барыня, рекрутская повинность на 25 лет, когда уходили и не возвращались, а семья становилась нищей. Крепостное право порождало не только внешние, но и внутренние страхи и трагедии. Что останется Поликушке? Ответ Толстого — повеситься... Крепостное право — система, которая ломала развитие человека многие века. И это только один реальный случай, одна судьба человека. Отмена «крепости» происходит, а ужас от неё трансформируется; как раз уже эту сторону Л. Н. Толстой показывает в романе «Анна Каренина» через жизнь Константина Левина. В разговорах Левина с разными людьми постоянно звучит мысль о том, что крепостничество «крепко сидит» в самом укладе жизни и мешает развитию страны.

Жестокая в своей трагичности история, где градус драматизма зашкаливает: Вот она жизнь, - в десятиаршинной избе, у каждой семьи свой угол: брачное ложе, люлька, столик, куры, теленок и сами семеро, да четвертая часть русской печи. Один тулуп на семерых – но зато можно греться, бегая или работая, а еще влезая на печку. Продуктов, выдаваемых помещицей, хватает, дрова вольные, корм скотине тоже. Так что ничего - жить можно… Поликей, или Поликушка, семейный дворовый, человек добрый и не дурной, только слабый: выпить любит и подобрать что «плохо лежит», обеспечив себе легкий заработок для удовлетворения собственного порока. Теперь он должен стать рекрутом, как человек незначительный и замаранный. Он или Илья Дутлов. Илья, обязанный идти вместо Поликушки, - молодой парень, без конца щемяще повторяющий: Зачем они меня женили?.. Вот она жизнь: забреют лоб и отправят в солдатчину на 25 лет. А так ничего – жить можно… Только заступничество барыни может освободить Поликушку от солдатской службы. Поликей решает оправдать доверие барыни…

Один из самых трагических и страшных рассказов Толстого... Жуткая традиция- несколько молодых крестьян ежегодно отдавать в рекруты, "служить царю" - то есть на 25 лет отдать в солдаты- то же, что убить и похоронить сразу; и жена молодая остается вдовой при живом муже, и некому хозяйство вести, пахать, работать- а значит, нищета за порогом... Вспоминается проза Лескова, особенно "Тупейный художник". Правда, барыня может выкупить рекрута за 300 рублей всего- сумма, для нее вполне подъемная- но она об этом не помнит и вообще думать не желает. И это- цена человеческой жизни... Кого же забреют? Племянника богатого Дутлова, имеющего еще и родных двух сыновей; или Поликея- он один с женой и пятью детьми, но слаб- и на воровстве попадался, и на пьянстве, и профессии сомнительной- коновал, т.е. лекарь лошадей, да только чаще кони мрут да гибнут от его "лечения". Барыня, однако, верит ему- а он поклялся исправиться, не грешить... И вот, отдают в рекруты Илюшку, племянника Дутлова- а что, не родной сын, хоть и работник, а денег на откуп жалко. А дальше... Барыня в это же время решает доверить Поликуше привезти деньги, большую сумму, и отдать ей лично. Как уж бережется дорОгой Поликей, как сторонится греха - но случается беда... Тут и подлость людская, и порочная вся эта система "рекрутства", и поверхностное отношение барыни, которая вся испереживалась, бьется в истериках, но вникать в суть дела и решать проблему не желает... Грустно и страшно. Это еще относительно ранняя повесть Толстого, здесь нет морализаторства- просто описаны события, как они есть...

Толстой меня не перестает удивлять. Данная работа, перевернула мое представление о Толстом или вернее будет сказать расширило сознание. Настолько неожиданные событие в повествование, дойдя до которых я просто с маниакальной жадностью проглотил весь рассказ. Толстой здесь в небольшом рассказе использует главные характерные фишки Достоевского и не побоюсь этого имени Гоголя. Пусть поверхностно, и это не главное в данной работе, но я в восторге. Я не хочу сказать и уверен что связь с ранее описанными авторами скорее мое субъективное мнение, но это первые авторы которые мне пришли в голову по прочтению. В общем ребята всем настоятельно рекомендую ознакомиться.

Странно, что хоть и люблю Толстого, а о существовании этой повести даже не знала. Сюжет начинается с того, что безымянная барыня должна решить, кого отдать в рекруты, дворового Поликушку, склонного к пьянству и воровству, которого она перевоспитывает и поэтому жалеет, или Илью Дутлова, про которого она ничего не знает. У Поликушки большая семья, жена и пятеро детей, мир хочет отдать Илью, но приказчик хочет его освободить, так парня недавно женили, да и семья у них только что вырвалась из бедности, и все они работящие...

Решение непростое. Можно еще заплатить триста рублей и никого не отдавать, но этот вариант не обсуждается. Вообще, суть даже не во всем этом, а в том, как Толстой описывает то, что происходит на самом деле.

Доклад, по понятиям барыни, состоял в том, чтобы выслушивать отчеты о прошедших хозяйственных делах и делать распоряжения о будущих. По понятиям приказчика, Егора Михайловича, доклад был обряд ровного стояния на обеих вывернутых ногах, в углу, с лицом, обращенным к дивану, выслушивания всякой не идущей к делу болтовни и доведения барыни различными средствами до того, чтоб она скоро и нетерпеливо заговорила: «Хорошо, хорошо», – на все предложения Егора Михайловича.

Тут уже барыня ничего не понимала, – не понимала, что значили тут «двойниковый жребий» и «добродетель»; она слышала только звуки и наблюдала нанковые пуговицы на сюртуке приказчика: верхнюю он, верно, реже застегивал, так она и плотно сидела, а средняя совсем оттянулась и висела, так что давно бы ее пришить надо было. Но, как всем известно, для разговора, особенно делового, совсем не нужно понимать того, что вам говорят, а нужно только помнить, что сам хочешь сказать. Так и поступала барыня.

Подобным образом описывается и сход крестьян, где каждый говорит о своем, не слушая другого, каждое мнение высказывается отдельно и не влияет на другие мнения, и ничего не выходит. Страшно чувствовать, что такие важные решения, как то, которое должно быть принято, зависят от совокупности таких мелочей, таких глупостей, и что воля каждого отдельного человека не может повлиять на ситуацию целиком, даже воля барыни, вроде бы имеющей полную власть.

Всё становится еще сложнее, когда барыня посылает Поликушку привезти ей деньги, сумма которых превышает ту, что нужно заплатить за рекрута, показывая тем самым, что она доверяет ему, верит, что он исправился, что не забреет ему лоб, верит, что он не пропьет и не украдет деньги...

Как-то один критик, или писатель сказал, что Толстой это свет и тепло в русской литературе, а Достоевский пауки в темной баньке. Выразился этот человек примерно так, дословно уж не вспомню. Вот только судя по этой повести Л.Н. сам не против попариться в темной русской баньке и главное попарить в ней других. История развивается медленно, с ленцой автор описывает обычную жизнь барского поместья, акцентируя внимание на жизни можно сказать пропащего человека Поликея. Про таких в советское время говорили тунеядец и пьяница, но также и любили за добрый нрав, такой себе Афоня крепостного права, только с женой и выводком детей. Начальство в лице надзирателя естественно таким работником не довольны и собираются отдать его в рекруты, по-простому в армию, а в армию тогда ходили не на 2-3 года, а на всю жизнь, или пока не убьют. Но сердобольная хозяйка решает помочь своему холопу и дает ему ответственное задание, забрать деньги. Ближе к середине повесть набирает оборотов и становится по настоящему драматичной, этот переход практически не заметен, но читатель внезапно замечает, что уже не может оторваться от чтения и что ранее расплывчатые образы обрели очертания, ранее не симпатичный Поликей стал как-то даже трагически интересным, персонажу которому можно сопереживать. Автор хорошо описывает вполне себе реальную историю, сама история действительно реальна, вот только такие истории не редкость, жизнь любит подбрасывать испытания, особенно слабым и безвольным людям, заводя их в глухие углы, и те как правило не выдерживают, потому что считают, что выхода нет. Но затем все налаживается само собой и жизнь идет своим чередом, вот только уже без несчастного бедолаги. В этой истории, не смотря на весь ее трагизм есть замечательный посыл – даже тогда, когда все кажется безвозвратно потерянным и жить дальше не имеет смысла, надо просто подождать, быть готовым ждать долго, но ждать и постепенно кривая выровняется и все наладится, пусть не станет лучше, но станет сносней, так что можно будет хотя бы улыбаться.

Слишком печальная повесть.

Настоящая трагедия не только Поликея, но и всей его семьи. Их искренне жаль до слез.

Читая повести и рассказы Льва Толстого, невольно испытываешь глубокое сострадание и душевную боль.
Его произведения поражают тем, насколько тонко и беспощадно он раскрывает человеческую природу, судьбы и внутренние переживания своих героев.
Порой кажется, что Толстой пишет о человеческой душе даже острее и проникновеннее, чем Достоевский.
После его произведений остается тяжелое, но очень глубокое чувство, заставляющее долго размышлять о жизни, людях и самом себе.