Амурские версты

Жучка, значит, Трезора в гости звала: «Приходи, Трезор!» А Трезор ей: «Не могу, кума, недосуг». — «А что так, Трезор?» — «Да, — говорит, — завтра хозяин за сеном едет, так надо впереди бежать да лаять».

В Иркутском институте госпожи Липранди, где воспитывалась еще два года назад Фима и где разговоры воспитанниц, с чего бы ни начинались, чаще всего заканчивались рассказами о венчании или свадьбе кого-то из их сверстниц, — вот уже несколько лет идеалом жениха считались амурцы.

- Замечательный край, - сказал Бестужев, - иногда на душе грусть, а посмотришь, как улыбается природа, и все проходит.

...утес - создание природы, а стена, как и законы, - дело рук человека, который часто сам перед собой воздвигает стены, а потом сам же о них бьется.

Необычную картину представлял Амур ночью. Еле-еле различались в темноте гористые берега, ни огонька в оконцах жилья на них, как на других реках, ни костра на отмели, только яркие сочные звезды усыпают небо да мерцают костерки на баржах...

Едим вот, то картошечку с рыбой, то рыбку с картошкой. Так и перебиваемся.

И  за ротами линейцев встают свежими стенами новые русские селения. Пусть пока неказистые, наспех срубленные, но  это уже оседлое человеческое жильё, вокруг которого лягут пашни и свяжут эти селения между собой тропы и дороги. И самое обидное в том, что  потомки вспомнят имена не тех, кто набивал мозоли о  деревянное топорище и сгибался под бечевой, не Михайлу Лешего, Кузьму Сидорова или молодого солдата Игната Тюменцева, а только тех, кто отправлял их в дорогу.

Качаются на волнах белые лебеди, кружат над водой коршуны, словно это край не людей, а птиц.

- А эта Шилка, господа, эти горы, леса, это стремительное течение - всё это так удивительно. Вы видели, наверное, как цвёл багульник!Сопка за сопкой, и все розовые. Даже вода кажется розовой. А теперь вот зацвела черёмуха. И надо же, местами лежит снег, белыми пластами. Что там Ориноко или Рио-Негро, о которых так восторженно пишет Гумбольт! Разве там подобное увидишь!