Деликатесы Декстера

Но как и все в мире, что хорошо выглядит, свобода - всего лишь иллюзия. У меня было ее не больше, чем у человека, привязанного к электрическому стулу, которому сказали, будто он имеет полную свободу оставаться живым, пока не включат ток.

Вы когда-нибудь обращали внимание: сколько бы мы ни говорили о свободе, всегда оказывается, что у нас её нет?

Жизнь в Майами становится всё интереснее.Может быть,мне попадётся на встречу кентавр,или дракон,или даже честный человек.

Нет ничего плохого в том, чтобы сидеть за столом и жизнерадостно врать друг другу. Разве не так проводят время все семьи?

Мне всегда казалось, что люди, разговаривающие по телефону, сидя за рулем и двигаясь на большой скорости, страдают неким серьезным психическим заболеванием.

Как я уже говорил, свобода - это иллюзия. Каждый раз, когда мы говорим, будто у нас есть выбор, это значит, мы попросту не видим дуло ружья, направленное нам в пупок.

Потом началось половое созревание и все, что с этим связано. И все остальные девочки постоянно болтали о чем-то вроде: "Ой, вот с этим парнем я бы сделала все, что угодно, и разрешила бы ему все, что он захотел". А я никак не могла въехать в их восторги о постоянные обсуждения парней, и ... Всё, о чем я могла думать и чего могла хотеть, - это быть съеденной.

Может быть, мне попадется навстречу кентавр, или дракон, или даже честный человек.

Человек становится взрослым, когда научается принимать решения, осознавая их последствия и необратимость.

— Уверен, все будет в порядке. Что такого опасного может ждать меня в логове вампиров и каннибалов, которые уже похитили и убили несколько человек?

— В конце концов, у меня есть сотовый телефон. Если они меня поймают, я могу пригрозить им эсэмэской.

.

.

.

Стандартные процедуры не так уж принципиально отличаются от ритуалов, поэтому я всегда находил их умиротворяющими. Я люблю занятия, у которых есть определенные правила и установленный порядок.

Мое дорогое семейство, я с удовольствием отказался бы от тебя за хороший пончик с джемом.

Было приятно видеть, что она пришла в себя настолько, чтобы видеть разницу между людьми и журналистами.

Возможно, вместо простого эксперта по брызгам крови, который выскальзывает по ночам из дому, чтобы убивать без угрызений совести, я стал бы врачом, физиком или даже сенатором, выскальзывающим по ночам из дома, чтобы убивать без угрызений совести. Очень грустно думать о несбывшихся возможностях.

Это был мой мир, мир насилия и крови. Моя личная и профессиональная жизнь связана с ним.