Фаворит. В двух томах. Том 2

Вы правильно заметили, что моих портретов нигде не вешают. Зато очень много людей, желающих повесить меня.

Наверное, люди так устроены, что без идола не проживут.

Всё можно делать, но так, чтобы никто не знал.

Гений никогда не достигает таких совершенств в творениях, каких способны достичь деспоты в злодеяниях.

- А кто их есть станет? - сомневался Рубан.
- Не хочешь - не ешь! Я сам брезглив, и мне на макароны глядеть противно: трубка длинная, а внутри дырища. Но голод не тётка: сварят и сожрут за милую душу. Вот увидишь, пройдёт срок - и станут на Руси говорить: "Что за жизнь, если макарон нету?" Ко всему человек привыкает, привыкнем и мы к макаронам...

А политика - не больница: кто слаб, того из дипломатии пятками вперёд вытаскивают.

У людей, которые с жиру бесятся, разные бывают фантазии.

- Меня в Европе спрашивали: откуда вы деньги берете?
- А ты бы говорил всем, что я по ночам ворую...

Тайна - опасное оружие деспотизма. Если всё засекретить, в народе возникнут домыслы, а фантазия людей представит дела гораздо хуже того, чем они есть на самом деле.

Как можно здоровье дохлому эскулапу вверить? Бодрое же здоровье лекаря - как вывеска над трактиром. Ежели вывеска хороша, с охотой в трактир идёшь, а коль дурна - и силком не затащишь.

Польское панство уж на что люто ненавидело запорожцев, но и то признавало: "Турция веками пасть разевала на Киевщину, Волынь да Подолию... где вы, москали, были? Одни лишь запорожцы храбро клали руку в эту пасть, выламывая зубы и султанам и ханам крымским..."

Семейная жизнь, сын мой, сложнее алгебры. Люди злы, а языки длинные. Советую внести пристойность в отношения жены вашей с графом Андреем Разумовским.

Дай нашим мужикам образование, и они все по городам разбегутся. Пусть же лучше сидят на земле и пашут, счастливые сами по себе, это как бывает со слепорожденными, не знающими прелести красок жизни. Но прозри их господь на миг и отними снова зрение, разве не станут они после глубоко несчастными?

В политике всегда так: двое до потери сознания дерутся, а третий наблюдает. Под конец драки он больше всех о мире кричит и тем выгоду обретает, а те, что дрались, при синяках да шишках остаются...

Мародёры того времени знали: только тряхни мёртвого турка - он зазвенит от награбленного золота, а с русского солдата поживы не будет.

Не теряйте мгновений. В баталиях бывают кратчайшие мини, когда надобно принять решение важное, и для того нужны смелость души и порыв сердечный.

А Екатерина потом призналась Прасковье Брюс, что все мужчины - порода мелкотравчатая:
- Раздуваются перед нами, словно пузыри, а надавишь - и лопаются.

Да, я обещала Дидро пенсию, и пусть Европа шумит об этом на всех перекрестках, а я.... могла же я забыть о пенсии!

История не любит, когда её подталкивают в спину, - история сама назначает сроки.

Люди русские понимали, что стране нужны перемены.
- Но лучше б перемен не было! - говорили пугливо. - Перемены тоже ведь бывают разные... оттого нам, сирым, и страшно!