Меняется ли ваше отношение к признанным деятелям культуры, если вдруг становится известно, что эти деятели – не святые люди?
Вообще-то конечно звучит несколько размыто: скажем, что не «не святые», а буквально: били, пили, изменяли, воровали, оскорбляли, унижали и далее по списку. Школьный вопрос (или, порой, скорее утверждение) – нужно (ли?) отделить писателя от его творчества – хотите поругаться с кем-нибудь, начните с этого. Конечно, творческий человек никому ничего не должен, конечно, его гений никуда не девается, вот висит картина, она – мировой шедевр, и лучше бы нам и не знать ничего о том, что художник бил жену, интересовался очень юными моделями, был манипулятором и абъюзером, доводил людей до нервных срывов и самоубийства. Ну, знаете, гений и злодейство.
Карин Альвтеген – шведская писательница, и, наверняка – чисто гипотетически - писательство у нее всегда было в крови, потому что она внучатая племянница Астрид Линдгрен. Карин была кинокритиком и подрабатывала дизайнером реквизита, пока в 33 года не решилась издать свой первый детективный роман, а там и понеслось. В датском издании «Politiken» за 2007 год Карин была названа «одной из самых продаваемых писательниц Скандинавии, поскольку ее романы разошлись тиражом в два миллиона экземпляров, и это только в Швеции». С 1998 года по 2007 Карин писала психологические детективы, и есть некоторое подозрение, что это, как говорится, не баг, а фича, что все книги начинались с буквы «S»: Skuld, Saknad, Svek. Skam, Skugga. Примечательно, что вся эта полу-детективная -с-попея заканчивается в 2010 году книжкой про отношения и другой книжкой про травмы прошлого, и там в названиях уже по два слова, что, наверное, было какой-то попыткой Карин сойти с этих s-рельс и написать что-нибудь другое. В принципе, как раз в той же статье в 2007 году Карин и говорит: «Я попала в категорию криминальных романов, потому что мои первые две книги были детективами. С тех пор я написала три психологические семейные драмы или триллера, если хотите, а после них вышел «Стыд», в котором нет ни одного убийства. Но меня все равно называют автором «криминальных романов», что люди немного путаются, когда читают мои новые книги, и задаются вопросом, а где ж убийства-то». Что бы ты не писал дальше, а все равно с вами рубрика «кровищу ищем», никуда ты от этого не денешься, но Карин все-таки попыталась.
«Тень» (или Skugga, собственно, и завершающая односложные названия (не)детективных романов Карин) – это самый любимый роман у писательницы, о чем она пару раз упоминала в немногочисленных интервью. Эта книга про писателя и Нобелевского лауреата по литературе, и, в общем-то, кровищи на радость читателю в нем действительно хватает, пусть эта кровища, так скажем, умозрительная, а не фактически налитая: книга начинается с того, что умирает одинокая пожилая женщина, к ней в дом приходит сотрудница муниципалитета и грустно думает о смысле жизни, одиночестве и всяком таком, о чем, наверное, часто думают хорошие служащие муниципалитетов. Нужно организовать похороны и разобраться с наследством. Сотрудница муниципалитета выясняет, что у умершей женщины есть наследник. Потом она выясняет, что наследник вообще не знал умершую. Потом право слова передается уже другим героям, и они тоже что-нибудь да выясняют в этом запутанном сюжете. История «Тени» рассказывается разными лицами – самим писателем, вокруг которого кругами расходятся беды, его сыном, женой, коллегой, самим наследником, который никого из этих людей не знал, и с каждым новым кругом на воде Карин как будто спрашивает «сколько вы еще хотите сюжетных поворотов? Не хотите? Вот вам еще два, и сверху труп», как будто в самом деле она несколько злится на своих читателей, которые все спрашивают, где, собственно, эти самые трупы в ее романах. А еще там есть сестра одного из героев, которая в подростковом возрасте погибла в аварии. Или не погибла. Или не сестра. Или не в аварии – вас все равно это шокирует донельзя, так, что даже захочется бросить книжкой в кого-нибудь неприятного, например, в самого Нобелевского лауреата, про которого этот роман и написан.
«Тень» - это роман про то, что тени прошлого все равно лезут в это самое настоящее, что ты с этим не делай; тени родителей скрывают детей и даже немножко внуков. Какое интересное размышление от родственницы великой писательницы, согласитесь же, которая тоже пишет про целый коллектив писателей. Вот есть великий писатель номер один, и у него была жена. Жена тоже, вообще-то, была очень талантливой писательницей, но, как не сложно догадаться, в семье великий должен быть кто-то один, а второй сидит с детьми и готовит борщи и каши, поэтому жена перестала писать и стала варить борщи и каши. Потом есть товарищ писателя, он тоже, как ни странно, писатель. И у него есть возлюбленная, и она, представляете, писатель тоже. И потом еще загадочный наследник, который никого из этих людей не знал, как вы понимаете, писатель тоже, но и это еще не все, потому что у него есть другой товарищ, и он тоже, простите, писатель! А еще у первого и великого писателя был сын, но, выдыхайте, у него писателем стать не получилось, хотя, наберите воздуха в грудь, он бы хотел быть писателем, но не стал, но ему как-то раз дали писательскую премию, потому что он постоянно ездит по всяким встречам, читает отрывки из самого именитого романа своего отца и вообще прославляет великого писателя, то есть, тоже, так сказать, почти что писатель, в тени писателя.
Сын действительно постоянно думает о величии своего отца, который в деменции живет в доме престарелых и уже ни на какие свои читательские встречи ездить не может. У отца есть самый великий роман, после выхода которого ему наконец-то вручили Нобелевку, и вроде бы понятно, что Нобелевку вручают по совокупности заслуг, но именно этот роман о Холокосте все-таки заставил Шведскую академию определиться. Сын все время думает, что папа его не очень-то любил и не хвалил ни разу, только говорил, что сын дурачок, хотя у него все было для успеха. Сын вроде и занимается каким-то бизнесом, но плохо, без огонька, ну короче дурак дураком. Другая тень появляется, когда мы возвращаемся в прошлое, когда великий отец-писатель сам был в возрасте сына и постоянно хотел заслужить уважение своих родителей, которые тоже явно не были теплыми и любящими мамой и папой. Психологическое наследие, которое мы получаем и которое мы носим в себе и передаем своим детям. С противоположной от тепла стороны располагаются понятия «всего добился сам», «тяжелое было время, а вот я», «а раньше в поле рожали» и вот это вот все, правда, вешались в сараях, но это другая история (хотя, погодите, не совсем другая, повешенные тут тоже найдутся).
Жена тоже вечно живет в тени великого мужа и в тени горя от потери ребенка. И еще в некоторых тенях прошлого, которые совсем уж черны. И даже состояние великого писателя-старика – это тоже тени, в которых бродит его разум, и там и останется, потому что из таких теней выхода уже быть и не должно. Выхода не будет ни у кого, кроме разве что одного персонажа, который, очевидно, кое-как покинет этот писательский коллектив и заживет какой-то другой, спокойной неписательской жизнью, но Карин Альвтеген как будто бы любит неочевидные и открытые финалы, а поэтому об этом всем можно только догадываться, будущее размыто, и, наверное, опять в тени, где ничего не видно.
Интересно, как Карин размышляет о «Тени», где некоторым членам семьи великого писателя приходится про этого писателя утаивать некоторые факты биографии: «представьте, если бы у Астрид Линдгрен была темная сторона, и нам в семье пришлось бы скрывать ее от внешнего мира, чтобы сохранить культурное наследие. Что это была бы наша тень». Но вы ничего не скрываете об Астрид Линдгрен? «Ха-ха, нет, единственной тенью в её жизни было то, что она родила сына вне брака и была вынуждена отдать его. И она сама об этом рассказывала».
Стоит ли для романа, который вышел в 2007 году припоминать скандал 2018 года? Наверное, в общем, можно: в том числе и как одно из доказательств того, как автор видит сквозь время и пространство, но и потому, что все-таки события, которые к этому скандалу привели, начались в 1997 году. Известно, что мужа члена академии Катарины Фростенсон обвинили в харассменте, связанном с 18 (!) женщинами. Вы знаете, что Нобелевскую премию вручают в Швеции, что скандалы сопровождают Академию очень давно - то премию по литературе дадут музыканту, то еще какая оказия. Писательница Елизавета Александрова-Зорина в статье об Академии от 2018 года формулировала, что «много лет Академия была закрытой организацией, почти «тайным обществом, что в стране, которая провозглашает своими принципами открытость, публичность и свободу слова, несколько странно», и, при этом, Академии все прощалось – и внутренние скандалы, и несменяемость дедов-членов Совета, и то, что все всё знали, но ничего не делали (кто ж не знал, что супруг Катарины Фростенсон – бабник?). А еще был там один Нобелевский лауреат, про которого потом стали говорить, что самый его великий роман, после которого Академия определилась и дала ему премию, был наглым образом скомунизжен у другого человека, обойдемся без имен и фамилий, но вы меня поняли. Слышала ли об этом Карин Альвтеген? Нет сомнений, что и скандал с авторством достаточно известен, и про сексуальные скандалы в маленькой Швеции в писательских кругах все про всё знали. Академия, она как и семья, держит фасад, потому что иначе все посыплется. Не очень приятно узнавать про великих деятелей, что они не очень приличные люди, а что будет, если таких деятелей там целый коллектив?
Примечательно, что после такого, так скажем, многосказательного романа, Карин написала две книги и – тут очень сложно опять не заигрывать со словом «тень» - и писать перестала. Сначала она заболела гриппом, который неожиданно перерос в миалгический энцефаломиелит, или синдром хронической усталости, после чего Карин была вынуждена на неопределённый срок приостановить свою писательскую карьеру — и жизнь в целом. Кажется, она все-таки оправилась, поскольку в 2017 году вместе со своим сыном (ох, ну вы поняли, он тоже писатель) они издали фантастический янг-эдалт роман про дружбу и путешествия в другие миры, а потом в 2019 Карин написала книгу о своем диагнозе и о том, как с ним вообще жить, книга называется «Незаметно больной. Пока жизнь проходит мимо» и в аннотации написано, что «Карин Альвтеген рассказывает о том, каково это – жить в «тени реальной жизни». Тень в этих всех метафорических смыслах кажется теперь чем-то бесконечно печальным даже не просто областью пространства, а состоянием, из которого обязательно нужно найти выход, перестать жить прошлым, простить тех и этих, забыть пятое и десятое, и как-то выйти на свет и учиться жить там, как бы тяжело это ни было.
48 понравилось
