Острова, не тронутые временем

За год в Англию увозили тысячу черепах - для короля, лордов Адмиралтейства и других высокопоставленных особ. На брюшном панцире каждой черепахи писали имя того, кому она предназначалась. Парусные суда подолгу находились в плавании, и, бывало, дежурный, имея в виду черепаху, докладывал капитану: "Мне не нравится, как сегодня выглядит лорд Мелвилл, сэр" или: "Вчера ночью умер герцог Веллингтон". Однако существовала традиция, которой свято придерживались все военные моряки: "Черепаха короля никогда не умирает".

Все эти птицы ведут нас через двери природы в разнообразный и увлекательный мир. Во многих отношениях этот мир спокойнее нашего, ибо там не так уж много проблем и у маленького ластоногого народца - пингвинов, и у крылатых красавиц олушей. Это всегда удовольствие - проникнуть в уединенный и неиспорченный мир соленого воздуха и морских водорослей, забытый Временем мир, всегда несущий утешение для беспокойного человеческого сердца. Может показаться странным решение провести жизнь среди морских птиц, но нельзя отрицать и того, что гуановые островки стали местом избавления для многих людей, бежавших от ужасов цивилизации.

Святая Елена - остров-сад и остров-огород. Фернандо Лопес, калека-португалец, первый поселенец острова, посадил здесь базилик, петрушку, мяту, шпинат, фенхель (сладкий укроп), анис и горчичное семя для своих соотечественников, страдавших цингой. Китайские фазаны с белыми обручами на шеях были акклиматизированы на острове тем же португальцем и стали объектом охоты островитян в течение четырех с половиной столетий. Красноногие куропатки - кеклики - были привезены сюда с берегов Персидского залива, а цесарки - из Западной Африки. И хотя ранние поселенцы были изолированы от окружающего мира, они никогда не голодали. Здесь пышно цвели фиговое дерево, лимон, апельсин, гранат и финиковая пальма.

Он был уже стариком, когда покидал Кейптаун в последний раз. Роджерс достаточно хорошо познал "цивилизацию" и все время тосковал по своему вулкану в середине океана с его унылой вершиной, окутанной облаками, по картофельным полям и покрытым тростником хижинам, - все это он называл своим домом. Нога Роджерса так и не зажила, но ему не терпелось вернуться на родину. Мне очень хотелось услышать из его уст что-либо, относящееся к "секрету" Тристана, и я "прижал к стене" беднягу Тома, допытываясь, почему он стремится уехать из Кейптауна. Роджерс сказал наконец:

• Здесь в городе всегда шум и гвалт, все носят тяжелую одежду. И все едят: и утром, и днем, и вечером. Вы спрашиваете, почему я возвращаюсь на свою землю? Я не могу долго быть в городе, мне совсем не интересно стало здесь, мистер, и я еду назад, на мою родину, уже навсегда. Вот и все.