Наверное, самым известным фактом о Клиффорде Саймаке является, как ни странно, тот факт, что он не Саймак, а Симак, и бог весть, почему вообще так могло получиться – не только у нас в стране переводчики наверняка не могли правильно написать его фамилию по-русски, но и некоторые американцы типа Айзека Азимова, который писал предисловие к одному рассказу и расшаркался в извинениях, я, мол, всегда читал эту фамилию неверно, то да сё. При этом, «Саймак» до сих пор печатают на обложках и не думают менять, видимо, местные издатели (Азбука, извинитесь, вам не стыдно?) считают, что новая фамилия сведёт с ума не одно поколение читателей, или какие у них еще до сих пор могут быть оправдания извращаться над человеком, я даже не догадываюсь.
Другой более-менее известный факт о том, что Клиффорд (и как теперь писать его фамилию, я прямо-таки не знаю) стоял у истоков основания жанра «мягкой» фантастики – и несмотря на то, что в большинстве русскоязычных статей его фамилия упоминается разве что уже ближе к шестидесятым годам, тогда как жанр «обустраивался» в пятидесятых, сложно не заметить, что в рассказах этого периода у писателя нет никаких супер-мега-суперменов, нет страстей по новым невероятным технологиям и отсутствуют сложные научные термины, фокус там на людях, их взаимоотношениях, на психологии человека как таковой. Жизнь Клиффорда мало отличается от историй многих писателей тех лет – вырос в не очень обеспеченной семье, родители занимались фермерством, и сын тоже, как не сложно догадаться, занимался тем же самым, пока не сбежал учиться в университет на журналиста, но долго учиться не получилось, потому что бахнул, как водится, кризис, и чтобы семья не умерла с голоду, Клиффорд ушел с учебы работать учителем. В общем, история, сами понимаете, очень близкая большинству людей – человек проходил всякие разные стадии отчаяния – от сбора колорадского жука в банку, до недополученного диплома, - и из таких людей, как водится, и получаются самые лучшие писатели, потому что тот, кто хорошо понимает эту жизнь, иногда в состоянии более-менее увлекательно о ней рассказывать.
Поэтому Клиффорд стал писателем (на самом деле, конечно, не поэтому, в некоторых статьях написано, что просто за рассказы лучше платили, но это оставим для биографов).
Чтобы как-то объяснить уникальность и даже некоторую сумбурность книги «Заповедник гоблинов», наверное всё-таки нужно самую малость посмотреть, что Клиффорд Вай-Файмак писал до 1968 года, когда «Заповедник», собственно, и вышел: начинал он с модной в тридцатые годы (первый рассказ был написан в 1931 году) твердой научной фантастики, но потом, как было уже сказано, переключился на фантастику мягкую. Было ли ему интересно писать про то, как космические корабли бороздят просторы вселенной по тысяче лет, и как научно это обосновывалось? Видимо, не очень; тем более, науку Клиффорд популяризировал вполне прозаично вне художественной литературы – он вел научную колонку в газете. В пятидесятых пришла наконец и литературная слава – роман (в рассказах) «Город» получил Международную фантастическую премию и после него Клиффорд мог бы расслабиться и какое-то время продолжать собирать колорадского жука, но он конечно писал, а литературно-фантастический фон меж тем - менялся.
В статье о Клиффорде редактор журнала «Мира фантастики» Борис Невский написал, что Саймак «лихорадочно метался, пытаясь сохранить лидирующие позиции — отсюда многообразие тем, перекликающихся с популярными произведениями более модных на тот момент авторов. Во многих книгах Саймака проявляются мистические или эзотерические мотивы, изрядная доля политизированной злободневности». Наверное, это достаточно спорно, ведь эти самые мотивы были с Клиффордом всегда, но, пожалуй, нельзя отрицать – к концу шестидесятых, когда родился «Заповедник», tone of voice писателя точно стал другим. «Заповедник» - самая слабая книжка Саймака!», «нельзя смешивать фантастику и фэнтези», «какая-то детская сказка» - вот что чаще всего можно прочитать про «Заповедник», и понять эти отзывы можно – в конце концов, раньше Сай-Файмак такого не писал, а сами знаете что бывает, когда писатель всю жизнь сочинял что-то одно, а потом сочинил что-то другое, фанбаза обидится и не вернется к нему никогда, уйдет читать Урсулу Ле Гуин.
Завязка в «Заповеднике» такая: профессор факультета сверхъестественных явлений Института Времени Питер Максвелл возвращается из межпланетной командировки на родную Землю. Но радость возвращения была недолгой, потому что ему почти буквально сразу сообщают – а чего вы прилетели, вы же уже... прилетали. Оказывается, Максвелл уже возвращался из этой командировки, но как так вышло, пока не очень понятно.
Более того, вернувшись из этой командировки, Максвелл умудрился уже и умереть на родной Земле, а по такому поводу квартира Максвелла уже сдается другой квартиросъемщице, с работы его тоже ввиду смерти уволили, а друзья уже распили по такому поводу литры пива, как же так, мы же тебя похоронили уже. Вероятно, будь это Стивен Кинг, Максвелл бы уже начал сходить с ума, но это Клиффорд Симачов, поэтому ничего страшного с героем не происходит, он всем очень весело отвечает: ай, подумаешь, ну умер один раз! С кем не бывает! И, попивая пиво в баре, пытается разобраться, как так вышло, что у него случился самый настоящий двойник и почему он погиб. Вокруг Максвелла при этом явно происходят какие-то странные вещи и вся ситуация явно завязана на его командировке на таинственную Хрустальную планету, в библиотеке знаний которой Максвелл провел немало времени. На Земле таинственные незнакомцы явно хотят заполучить какой-то непонятный Артефакт, всем грозит опасная опасность, но ничего страшного – герои в основном пьют пиво и разговаривают забавные разговоры, Максвелл успевает влюбиться в новую квартиросъемщицу своей старой квартиры, обзавестись новыми друзьями и все такое прочее, что характеризует его как очень классного и неунывающего парня с планеты Земля.
Одна из ключевых тем «Заповедника», как бы наивно это не звучало, это тема дружбы: самое важное, когда с тобой происходит что-то типа такого (ты умер, но не умер), очень важно, чтобы рядом оказались те самые друзья, которые за тобой (ли?) в огонь и воду, пусть они и спросят сначала, а точно ли это ты, потому что мы тебя, вроде как, уже хоронили. У Максвелла друзья это: неандерталец Алле-Оп (не спрашивайте, но он правда неандерталец, в мире Максвелла изобрели машину времени), декан Института Времени Харлоу, один классный юрист Аллен, гоблин О’Тул и еще пара-тройка персонажей типа загадочного Духа, который реально чей-то дух, но не чурается стаканчика пивка и разговоров о вечном.
Вообще на Земле давно открыли путешествия по другим мирам, а потому сама Земля наполнена «иностранцами», которые, как сейчас бы сказали, «понаехали» - все возможные рас и видов; так, например, тут рождается инопланетный (и надо сказать, это самый зловещий персонаж) – колесник, который выступает если не антагонистом, то той самой ролью, которую «сложно принять». Вообще, в «Заповеднике», как я говорю выше, романе о дружбе, много неприязни: гоблины воюют с троллями, а те, в свою очередь, презирают людей, люди ненавидят колесников (и некоторых других людей, это база), и никуда не делось это неприятие соседа, хотя, казалось бы, можно хоть когда-нибудь в будущем надеяться на такое понимание другого? А вот нет, как говорил классик, всех сгубил квартирный вопрос – и здесь тоже, хотя миллионы лет спустя, а все равно кто-то гоняется за каким-то Артефактом, и ненавидит существо, которое отличается от тебя чем-то достаточно существенным. Довольно забавная линия у «Заповедника» при этом такая: мирит всех только пиво, потому что за пивным столом собираются в какой-то момент вообще все, и всем всё нравится.
Потому, наверное, понятно - как и в конце шестидесятых, так и сейчас, это ужасно актуальный роман, несмотря на то, что читаться он будет, как забавная фэнтезийная сказка про хорошего человека, у которого так много друзей именно потому, что он хороший, когда конфликты решаются разговорами, а таинственные события легко расследовать, заручившись поддержкой друга. Немаловажно еще вот что: это правда увлекательная и красочно написанная история, где немало внимания уделено (и это многих удивляет) описаниям природы. Да-да, тот самый сбор колорадского жука не давал покоя Клиффорду - то есть, я хочу сказать,он даже не уехал далеко от родной фермы родителей и всю жизнь прожил в краях, которые писатель-фантаст и критик Андрей Балабуха в статье о Клиффорде перечислял как «Висконсин, Миннесота, Мичиган» (и надо сказать, герой романа Питер Максвелл как раз из Висконсина). Винный багрянец дубов, осенние краски леса, холмы родного края - и мы смотрим на всё это глазами даже не совсем уж и Максвелла, а скорее глазами писателя, который все это явно любил слишком сильно, чтобы не писать об этом даже в книге про межрасовые терки и поиски сокровищ (и пиво).
После «Заповедника», «мечущийся» Симак не бросил эту явно полюбившуюся вселенную: семь лет спустя вышел роман «Паломничество в волшебство», а после него – «Братство талисмана», где прослеживались те же темы – «добрососедства», если это так можно назвать, человека и других рас, поиски таинственных артефактов, волшебство (точнее ведьмовство) и, конечно же, гоблины, «маленький народец», появившийся впервые именно в «Заповеднике».
Ну и, конечно, пиво (за здоровье Симака – а как иначе).
27 понравилось
