Цитаты из книги Восьмой дневник

...мне совсем недавно рассказали, что лектор в Киевском университете повестнул как-то студентам, что в древней Киевской Руси была очень развита высшая математика. "Что, есть об этом какая-нибудь летопись?" - робко спросил наглый студент. "Нет, - пояснил лектор, - но есть указание её найти".

(стр. 110)

Мне в любом искусстве удивительно то, что знали издавна и встарь: творчество бывает изумительно, а творец - немыслимая тварь.

Не знаю выше удовольствия (тут есть и духа воспитание), чем из остатков продовольствия соорудить семье питание.

Высоким духом не томим, я виски пью и в ус не дую, я был дурак, останусь им и всем весьма рекомендую.

(стр. 191)

Есть чувство у меня, вполне еврейское, что жить и быть живым - важней всего; плевать на невезение житейское: когда умрёшь - не будет и его.

Как раз в тот год, когда в России отменили крепостное рабство, в Лондоне пустили первую линию метро.

"Версии, гипотезы, теории спорят о минувшем заразительно - истинную правду об истории знает только Бог. Но приблизительно".

"Судить народы я не призван, хоть вижу мир почти что весь: идеализм с идиотизмом - кошмарно взрывчатая смесь"

"Хоть не люблю я дураков, но чушь болтаю смеха ради, и весь мой склад ума таков, что мало есть ума на складе".

Нашёл я дивную страну, другой такой же нет на свете, но ей длину и ширину, хотят урезать сучьи дети.

(стр. 241)