
Жизнь замечательных людей
Disturbia
- 1 859 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Не стреляйте в пианиста, он играет, как умеет. Отчего же так хочется стрелять? Отчего так страшно раздражает рощинское повествование?
Всё больше я убеждаюсь в том, что читать биографии писателей, написанных другими писателями (по крайней мере, если речь идёт о писателях современных) не стоит. Ибо фактов будет мало, а вот собственных размышлений о мироустройстве, писательстве, шиле, мыле и повидле – завались. Видит бог, когда я сажусь читать биографию Бунина, мне глубоко безразличны рассуждения писателя Рощина «есть ли у поэта возраст» и «растёт ли поэт одиноким цветиком среди голого поля». В крайнем случае, я готова узнать, что по этому поводу думал сам Бунин. Но этой счастливой возможности Рощин меня почему-то лишает. Хотя огромных кусков из Ивана Алексеевича в тоненькой книжице видимо-невидимо. Только почему-то цитируются самые известные и без того хорошо знакомые тексты. В итоге возникает ощущение, что читаешь школьное сочинение на тему «Я и Бунин».
Может, это старость? Или писатель Рощин всегда был безобразно сентиментален? Откуда в тексте все эти пафосные обороты, вроде «стихия великого родного языка», «океан великой родной литературы», «матушкины молитвы», «новые великаны опираются на плечи старых»? Гадость какая!
Добил меня бунинский гороскоп. Нет, не индивидуальный гороскоп Бунина (откуда бы ему быть у Рощина), а некий собирательный гороскоп Скорпионов. С неподражаемым авторским комментарием:
Впрочем, автор с завидной смелостью рассуждает и о различии русских писателей:
И о любви:
В итоге, если отжать всю воду остаётся страниц двадцать сухого текста. Краткий биографический очерк. Серый и невыразительный.

Как же много можно было рассказать про 83-летнюю жизнь первого русского нобелевского лауреата, мигранта, путешественника, великолепного русского писателя с непростым характером и очень глубоким искренним переживанием действительности. Про человека, который не скрывал своего отношения к окружающим и так или иначе касающимся его жизни людям, но почему-то всё равно так много умолчал и скрыл даже в дневниках. Про любовника, главные женщины которого подарили его судьбе такие разные вещи: сын, поздняя любовь, терпимость, всепрощение, измена, забота и ведение дневников практически одной рукой (но все они, так или иначе, подарили ему героинь его произведений). Про "князя" и даже домашнего тирана, тем не менее принимавшего под крышу нуждавшихся знакомых, а ещё - раздавшего часть денег от Нобелевской премии просто просившим о помощи людям (и нашедшего ведь себя на старости практически нищим). Про смелость, с которой Иван Алексеевич издал "Окаянные дни" в едва ли не самые накалённые моменты этих самых дней. Про слабость к недостаточной оценке своих стихов, эгоцентризм и педантичность, про совершенно поражающий талант писать о России так страстно и реально, отказавшись вернуться в неё (или же нет?).
Но вместо этого - пространные описания Мережковского и Гиппиус, цитаты, гороскоп и даже (даже!) целиком рассказ из Тёмных аллей.
Очень жаль, что именно такая биография (ой ли) входит в цикл ЖЗЛ.
Ну не вышло у Рощина, не вышло.

Том, вышедший в серии ЖЗЛ, составляют биографический роман Михаила Рощина "Князь", его же рассказ "Бунин в Ялте" и пакет интереснейших характеристик Бунина, составленный советской агентурой в послевоенные годы, когда Иван Алексеевич всерьез обдумывал возможность вернуться на родину. "Князь" (домашнее прозвище Бунина) - не совсем биография: в нём слишком мало фактов и слишком много любви автора к своему герою. Тексты Бунина тут цитируются даже не абзацами, а страницами. К финалу Рощин так себя распаляет, что рассказ "Генрих" из "Тёмных аллей" приводит целиком (с припиской вроде: "Ну не бежать же вам сейчас в библиотеку"). Фактографии ощутимо не хватает, но вот рощинской восторженности - с избытком. Уже с первых страниц становится ясно, что автор так интенсивно пропускал ИБ сквозь своё сердце, что и сам стал микро-буниным, Образность, ритмика, жадная восторженность - всё это соотносится с оригиналом, но, конечно, до оригинала не дотягивает. Ну что ж, у нас еще остался Бабореко с классическим жизнеописанием, почитаем и его.
Очень интересны рассекреченные документы, касающиеся судьбы бунинского архива, приведенные в конце книги. Завещаны они были Вере Николаевне, та продала их советскому минкультуры, за что получала пожизненную советскую пенсию + авторские выплаты. Но после ее смерти Зуров, писатель, прибившийся к семье Буниных и, по его словам, усыновленный Иваном Алексеевичем, заявил, что было еще и устное завещание, по которому архивы перешли к нему. Зуров страдал шизофренией, но на его расчетливости это никак не сказалось. Тоже получив от советских чиновников денег, вместо архивов он предложил им выкупить бунинскую мебель, а сами архивы продал англичанам. Другим наука, как говорится.














Другие издания
