Джек Лондон. Повести и рассказы

он тоже зарычал, свирепо, как дикий зверь, выражая этим страх, который неразрывно связан с жизнью и тесно сплетается с ее самыми глубокими корнями.

"Есть экстаз, знаменующий собою вершину жизни, высшее напряжение жизненных сил. И парадоксальното, что экстаз этот есть полнота ощущения жизни и в то же время - полное забвение себя и всего окружающего."

Никогда нельзя предвидеть, что может произойти, когда дело идёт о живых существах.

Он нисколько не боялся, ему просто было лень.

Всегда легче опираться на другого, чем полагаться только на самого себя

...бесполезно удерживать сумасбродов от сумасбродств.

Он понял раз навсегда, что человек, вооруженный дубиной, сильнее его, и полученный урок запомнил на всю жизнь. Эта дубина была для него откровением. Она ввела его в мир, где царит первобытный закон. И Бэк быстро усвоил этот закон. Ему открылась жестокая правда жизни, но она его не запугала: в нем уже пробуждалась природная звериная хитрость.

Если бы волчонок умел мыслить, как человек, он, возможно, пришёл бы к выводу, что жизнь — неутомимая жажда насыщения, а мир — арена, где сталкиваются все те, кто, стремясь к насыщению, преследуют друг друга, охотится друг за другом, поедает друг друга; арена, где льётся кровь, где царят жестокость, слепая случайность и хаос без начала и конца.
Но волчонок не умел мыслить, как человек, и не обладал способностью к обобщениям.

Выход всё ещё казался ему светлой белой стеной.

Он старался сохранить величественный вид, но хозяин захохотал громче. Он набрался еще больше величия, а хозяин все хохотал и хохотал. В конце концов Белый Клык сдался. Верхняя губа у него дрогнула, обнажив зубы, и глаза загорелись не то лукавым, не то любовным огоньком. Белый Клык научился смеяться.