Цитаты из книги Ulysses

– Что до меня, – заметил Хейнс, поднимаясь, – то я должен сегодня посетить вашу национальную библиотеку. – Сперва поплавать, – заявил Бык Маллиган.

Бык Маллиган покраснел и стал казаться от этого моложе и привлекательней. – Я так сказал? – переспросил он. – И что же? Что тут такого? Нервным движением он стряхнул свое замешательство.

– В котором часу вы обедали? – осведомился он у тощей фигуры и утомленного, хотя и без морщинок, лица.

– Когда-то вчера, – отвечал Стивен.

– Вчера! – воскликнул Блум, но потом припомнил что уже наступило завтра пятница. – Ах да, вы хотите сказать, что уже больше двенадцати.

– Стало быть, позавчера, – уточнил себя Стивен.

Я блумистка, и я горжусь этим.

Бог это вам не балаган, где насулят с три короба и покажут шиш. Я вам заявляю, что Бог это самый потрясающий бизнес и всё по-честному. Он есть самая сверхвеличайшая хреновина, вбейте это себе покрепче. И как один прокричим: спасение во Царе Исусе. Рано тебе надо подняться, грешник, ох как рано, если думаешь обмишулить Всемогущего.

Он смолк, но нервная и презрительная гримаса ещё продолжала змеиться на губах у него.

Захотела бы какая-нибудь поцеловать эти губы? Как знать! А зачем тогда ты это писал.

Каждому человеку своя цена.

Всегда один должен пережить другого. Мудрецы говорят. Женщин на свете больше, мужчин меньше.

А если он всё это время был жив? Брр! Вот это уж было бы ужасно! Нет, нет: он мёртвый, конечно. Конечно мёртвый. В понедельник умер. Надо бы какой-то закон чтобы протыкать им сердце для верности или электрический звонок в гробу или телефон и какую-нибудь решётку для доступа воздуха.

Вон там палата для безнадёжных. Это обнадёживает. Приют Богоматери для умирающих. Мертвецкая тут же в подвале, удобно.

Толика денег в моём кармане: символы, запятнанные алчностью и нищетой.

Мистер Блум вошёл и сел на свободное место. Потом взялся за дверцу и плотно притянул её, пока она не закрылась плотно. Продел руку в петлю и с серьёзным видом посмотрел через открытое окошко кареты на спущенные шторы соседских окон. Одна отдёрнута: старуха глазеет. Приплюснула нос к стеклу: побелел. Благодарит небо, что не её черед. Поразительно, какой у них интерес к трупам. Рады нас проводить на тот свет так тяжко родить на этот.

Фу-ты, опять усы сбрил. Длинная, холодная верхняя губа. Чтобы выглядеть помоложе. А выглядит по-дурацки.

Точка, увеличиваясь на глазах, неслась на него по песчаному пространству: живая собака. О Боже, она набросится на меня? Уважай её свободу. Ты не будешь ничьим господином и ничьим рабом. У меня палка. Сиди спокойно.

А не набирал что ни вечер по семи книг, прочесть из каждой по две страницы? Я был молод. Раскланивался сам с собой в зеркале, пресерьёзно выходил на аплодисменты, поразительное лицо. Ура отпетому идиоту! Урря! Никто не видел – никому не рассказывай. Собирался написать книги, озаглавив их буквами. А вы прочли его «Ф»? Конечно, но я предпочитаю «К». А как изумительна «У». О да, «У»!

– «Я никому не должен. Я за всю жизнь не занял ни у кого ни шиллинга». Вам понятно такое чувство? «У меня нет долгов». Понятно?

Маллигану девять фунтов, три пары носков, пару обуви, галстуки. Каррэну десять гиней. Макканну гинею. Фреду Райену два шиллинга. Темплу за два обеда. Расселу гинею, Казинсу десять шиллингов, Бобу Рейнольдсу полгинеи, Келеру три гинеи, миссис Маккернан за комнату, пять недель. Малая моя толика бессильна.

– В данный момент нет, – ответил Стивен.

Вы еще не знаете, что такое деньги. Деньги - это власть.

У дурака деньги не держатся.