Цитаты из книги Корабль Иштар

Знаете, как сказал Фергус О'Коннор, когда его послали на верную смерть сражаться с диким быком и дали только кухонный нож: "Вы никогда не поймете, как я признателен вам за веру в мои возможности!"

- О, эти русские, - сказал он. - Да, они могут быть чертовски милы или чертовски... совсем наоборот.

В каждом убийстве есть три фактора: метод, возможность, мотив...

Я принялся за сугубо профессиональные объяснения, которые, я знал, будут ей совершенно непонятны, а потому убедительны.

Уж если вы что-то любите, то любите без границ; а если ненавидите, будьте в ненависти подобны дьяволу; ну а если вы уж ввязались в драку, то лезьте в самое пекло и сражайтесь там, как черт… иначе вы не умеете ни жить, ни ценить жизнь.

Есть люди, которые не могут стоять у окна высоко над шумной улицей или на вершине небоскреба, чтобы не пожелать в душе бросить вниз что-нибудь тяжелое. Они чувствуют приятное волнение, стараясь угадать, кто был убит. Это чувство силы. Как будто он становится Богом и может наслать чуму на этих людей.

— Скажите, доктор Лоуэлл, скажите мне правдиво, как перед Богом, если бы вы верили в него, как верю я, действительно ли вас удовлетворяет ваше научное объяснение?
Я ответил очень спокойно:
— Нет, Рикори.
И так оно и было.

Любовь, ненависть и сила - всегда являются тремя ногами треножника, на котором горит тёмное пламя, поддерживающее площадку, с которой сходят куклы смерти...

— Вы предадите меня закону? Но кто поверит вам? Никто! То невежество, которое насадила ваша наука, явится моим щитом. Темнота вашего неверия явится моей неприступной крепостью. Идите, забавляйтесь вашими машинами, глупец! Играйте с ними! Но не мешайтесь больше в мои дела!

Замешательство, которое сейчас охватило нас, довольно часто возникает в тех случаях, когда люди, испытывая сильную симпатию или сочувствие, не знают, как выразить свои чувства.

Я вдруг почувствовал себя старым и утомленным. Не очень приятно видеть и чувствовать, как рушится знакомый и организованный мир.

— Куклы смерти много-много древнее, чем Ур халдеев.

"Они сделали мое подобие, похожее на меня телом, и оно отняло у меня дыхание, они дали ему мои волосы, мое платье, маслом из вредных трав они натерли меня, они привели меня к смерти — о, Бог Огня, уничтожь их!"

Огонь приближался к ним по занавесям и портьерам. Огонь добирался до них как какой-то очищающий дух!

Четыре куклы начали маршировать в мою сторону, впереди акробаты, затем важно и неторопливо банкир и старая дева — под руку. Гротескные, фантастические, но вовсе не смешные. Боже, нет! Если в них и было что-нибудь смешное, так это смешное было такого характера, что над ним мог смеяться только дьявол.

— Да, и кое-что еще. Я хочу посмотреть, что может сделать старуха. Я могу довести до какого-нибудь действия, которое даст нам возможность официально наложить на нее руки. Приведем ее в границы законности. Она может иметь, а может больше не иметь других, нами не видимых слуг, но мое мнение — надо отнять у нее видимых помощников. Это сможет сделать видимыми остальных. По меньшей мере, это должно обезвредить ее.

Я увидел подходящего ко мне Мак Канна, и на секунду мне пришла в голову сумасшедшая мысль приказать ему войти и прикончить мадам Мэндилип пулей. Здравый смысл немедленно подсказал мне, что мы не сможем дать правдоподобного объяснения этому убийству и что это может привести нас на тот же самый электрический стул, которым я только что грозил ей.