Полуночный ковбой

Джой Бак, молодой человек из небольшого техасского городка, мечтает изменить свою жизнь. Казалось бы, совершенно не относящийся к религии сюжет, простой донельзя и позже многократно растиражированный и в литературе, и в кинематографе; настоящая американская мечта - перебраться в Нью-Йорк и зажить на широкую ногу. Но печальная одиссея молодого и немного нелепого в своей наивности героя пронизана тонкой нитью религиозности, о которой, несомненно, надо поговорить.

Итак, давайте пройдем по тексту романа, стараясь избегать спойлеров. Джой Бак, излучающий здоровье и красоту ковбой, считает, что самым привлекательным способом устроиться в жизни для него будет роль альфонса, приживалы при богатых женщинах в большом городе. Чего еще ждать от него, сына проститутки, проведшего детство в борделе, а потом взращенного бабушкой, демонстрирущей ему пример монетизации сексуальных услуг?

Удивительно, но именно в этом окружении происходило первое знакомство Джоя с верой.

А как-то молодая леди-учительница рассказала о событиях той ужасной пятницы, что выпала на долю этого доброго бородатого человека, а потом дала ему маленькую раскрашенную картинку, которую ему было позволено взять с собой. Иисус смотрел прямо на него, и глаза его говорили: «Должен сказать тебе, что мне достались ужасные страдания и жизнь порой была невыносима, но как здорово, что у меня в друзьях есть такой ковбой, как ты».

Смешанный с образом потенциального отчима, лик Христа становится для мальчика первым мифологическим подспорьем, первым символом надежды на возможность близости к другому человеческому существу, на позволение идентификации себя с человеком, созданным по подобию Божию. Лишенный возможности дружбы с равными себе, отторгаемый одноклассниками, презиравшими его за простоту и некоторую наивность, он впадает в апатию, ведь:

"Иисус присоединился к людям, которые навсегда ушли из жизни Джоя: теперь он был на небе вместе с тремя блондинками..."

И в этом состоянии апатии, порой доходящей до полной внутренней энтропии, Джой находится довольно долго, вплоть до того момента, как снова, с именем бога на устах, к нему не приходит постмодернистское воплощение кающейся Магдалины, которая открывает молодому человеку новые преломления жизни самым древним способом.

Но время летит, и в воспоминаниях Джоя события сменяются неподражаемо быстро, пусть даже в действительности дни тянулись со скоростью тихоходки: вот он уже в армии (а мы помним, что в 1965 году, когда был написан роман, США вовсю были ввязаны в Вьетнамскую войну, первую из войн страны получившую негативное отношение от граждан), вот он уже вернулся, вот он уже пытается самостоятельно обеспечить свое существование. Однако мир совсем не прост и продолжает ставить ловушки наивному герою. Словно святой, проходящий долгий путь перерождения, Джой сталкивается с дьяволом - в его случае принявшим облик обаятельного молодого человека. Потерпев поражение в этом столкновении и пережив глубокое эмоциональное потрясение, Джой словно замыкается в своем небольшом мирке, укрытый мантией отторжения, под которой он остается с собой один на один.

"Во всем этом мире есть только один человек, который принимает его интересы близко к сердцу, да и его самого. — Ковбой, — сказал он своему отражению, обращаясь к нему с таким глубоким чувством, что его вполне можно было принять за любовь, — я буду заботиться о тебе, и никто не посмеет ухмыльнуться в твой адрес, и до самых последних дней я буду с тобой."

Так, закапсулировавшись, он находит в себе силы пережить своего рода мистическое перерождение, которое, как и всякое хорошее чудо, воплощается в первую очередь на символическом уровне.

"Все изменится к лучшему, когда наконец он полностью обретет новый облик...", понимает Джой, и, пройдя это перерождение, с радостью (как и значит его имя) осознает:

Он ощущал радость обладания тем, что его окружает, — словно обтянутый новой кожей, покачиваясь на каблучках новых сапожек, хозяин своих сил и способностей, источник всей этой красоты, которая придавала ему несокрушимую уверенность, обладатель билета, который в будущем вознесет его к блистательным вершинам, — он был вне себя от счастья. В недавнем прошлом из зеркала на него постоянно смотрело испуганное, растерянное и одинокое существо, вечно недовольное само собой, но теперь его не существует: оно окончательно исчезло, ибо Джой обрел новый облик.

Роман, собственно, и начинается с описания его внешнего вида, его новых вещей и того, с какой тщательностью и любованием он их надевает. В фильмах про супергероев обязательно находится сцена, где герои, готовясь к битве, с чувством дополняют свой костюм новыми деталями; так и здесь, Джой Бак становится супергероем, наряжаясь ковбоем. И даже, пусть ему пока еще не слишком близок этот наряд, с каждой минутой, он все естественнее сидит на нем.

И что отчетливо и ярко подчеркивается - так это то, каким именно образом Джой получил все эти вещи: не украл, не получил в наследство, не выиграл. А тяжелым трудом зарабатывал цент за центом, смиренно копил, отказывая себе в удовольствиях, и смог обеспечить себя всем желаемым. Он трудолюбив, этот наш Джой - но только когда он видит цель, для которой должен трудится.

Не выдержав искушения дьявола, который побуждал его высказать свои самые низменные желания, обещая выполнить все, что угодно ("Когда я говорю тебе: "Что ты хочешь, Джой", ты отвечай. Просто говори о любой вещи, которую ты хочешь. Понял меня?"), а потом вверг в страдание, Джой лишается той тонкой связи с богом, которая была у него. Он отказывается от радости искренней любви, замыкается на телесном и концентрируется на своей призрачной идее обогащения нечестным, недостойным путем.

Когда мы, с нашим историческим бекграундом говорим о Боге и о пути поиска божественного начала - то чаще всего представляем себе аскезу и отказ от мирского. Надо понимать, что выращенная на протестантской почве, о которой еще Вебер писал в своей классической работе, традиция религиозного саморазвития подразумевает труд. Прочно привитая на американскую почву Бенджаменом Франклином идея честного труда и бережливости как истинных добродетелей - она как раз о том, что хороший, правильный в вере, человек достигает богатства (несмотря на несколько еретические идеи самого Франклина, суть протестантской этики он выразил более чем четко).

Итак, Джой отступает от Бога в тот момент, когда завершает трудится и гонится за легкими деньгами, добываемыми своим телом. В Нью-Йорке (желающие могут сравнить его с Вавилоном, во всяком случае вавилонская блудница мелькает на страницах) он погружается в тенета обмана и искушения. И крайне интересно, что на поворотном моменте своего пути, когда он обращается к сутенеру - тот оказывается бродячим проповедником, встречающим его словами Библии:

Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят. Вот так! (...) Где в этих строчках говорится об одиночестве и тоске? Хоть одно слово? (...) Но звука - ни малейшего звука! - об одиночестве! И знаешь почему? Потому что в одиночестве нет Блаженства. Вы только и знаете, как лелеять свое одиночество!

Кстати, интересный момент: этот проповедник, впав в раж, советует Джою читать "главу пятую от Матфея". Ради интереса - прочитайте. Именно оттуда большая часть цитат, которые мы знаем как библейские.

Позже, уже лишившись половины своих драгоценных вещей, с которыми он почти мистически связывает свои чаяния, Джой снова встретит этого проповедника - на этот раз тот будет предостерегать героя от греха уныния. В которое тот, конечно же, полностью погрузится.

Что интересно и до сих пор не понятно мне при рассмотрении религиозно-мистической линии этого романа - так это момент, после которого Джой разрывает пелену одиночества и полностью признает те чувства, которые он испытывает к единственному близкому ему существу. Фактически это происходит после посещения им "магической" вечеринки - таинственного мероприятия, полного наркотиков и экстатического опыта. Ее стоило бы причислить к инфернальной стороне, и кроме всего прочего, ровно после нее наконец-таки исполняется идея Джоя о постельном заработке, однако мы однозначно видим, как появляется и развивается у "ковбоя" понимание любви, как основной движущей силы.

"Вы в горящем доме", - говорит ему очередной христианский миссионер, - "и единственный пожарник - это Иисус Христос!" И с этого момент действие романа начинает развиваться со скоростью пожара, приводя героя к грехопадению, раскаянию и возвышению буквально за десяток страниц.

И полностью в духе протестантской этики переродившийся Джой возвращается к стезе честного человека, трудящегося во славу Божию.

А затем он будет искать работу. И заниматься ею. Главное, чтобы найти ее. И постепенно он будет собирать монету к монете, чтобы поставить камень на могиле, ничего особенного, никакого шика, просто камень с именем, вот и все...

Никто не скажет нам, что будет после окончания книги: останется ли Джой на верном пути праведного труженика или снова его уведет в сторону шальная мечта, но ясно, что новые чувства, открытые в нем переживаниями, ощущение потребности любить, которое и делает человека "добрым" в правильном значении этого слова - это останется с ним навсегда.

Редко в читательской жизни появляется книга с таким уникальным персонажем, как Джо Бак в "Полуночном ковбое". И уникальный он не потому что яркий там, очень хороший, западающий в душу. А потому, что вызывает весьма противоречивые эмоции. Кто-то видит его добрым, отзывчивым, открытым, наивным, сострадательным, тактичным, готовым на любые эксперименты в рамках разумного. Кому-то он представляется глупым, недалеким, тщеславным простачком-идиотом, зацикленном на утопичной идее заработать много денег посредством, эмм, скажем, того, что отличает мужчину от женщины в анатомическом смысле. Причем, для открытого миру и экспериментам Джо, по сути, значения не имеет, на ком он будет зарабатывать: на женщинах или на мужчинах тоже.

И те, и другие будут правы. Джо Бак - это всё в одном флаконе. На самом деле, по нему можно было бы писать школьные сочинения длиной в простыню. И отстаивать в них диаметрально противоположные мнения о главном герое. И приводить в доказательство своих теорий прямые цитаты и примеры из жизни добряка-простака Джо.

Я бы внесла книгу в список со странным сюжетом. Джо Бак, уроженец маленького города, мало к чему приспособлен. И чуть ли не единственное, что он делает действительно хорошо - это занимается любовью. Не сексом, а именно любовью. То есть он старается не только взять что-то у партнера, но и дать ему нечто взамен: эмоции, чувства, ощущения. И, как намекает нам автор, в том ему помогает здоровое молодое либидо, внушительное мужское достоинство и очень привлекательная внешность. Разумеется, Джо при наличии подобного таланта довольно скучно мыть тарелки, мести улицы или разгружать товарные вагоны. Ему хочется дарить любовь. За деньги. Желательно за большие. Поэтому он отправляется в Нью-Йорк. Потому что, по слухам, там ситуация с гетеросексуальными мужчинами настолько плоха, что изголодавшиеся красотки готовы платить деньги за секс с первым встречным.

Да, по этому синопсису можно подумать, что книжка, по меньшей мере, смешная и забавная. Такая тебе комедия положений. Но нет. Она местами очень грустная, порой трагичная, а на деле драматичная. И концовка у нее такая же: словно бы автор оставил на суд читателя не то чтобы многое, но и почти всё...

Взрослая жизнь — это довольно больно. Если повезло, это осознаёшь не при трагических обстоятельствах, а при обычных бытовых. Вот наконец-то вы живёте в квартире вдвоём с любимым мальчиком, ура, никто не бесит и не мешает. У вас собака, кошка, даже ящерица, всё чудесно. Любимые работы, с которых вы возвращаетесь чёрте когда, но не жалуетесь. И вот тут в игру вступает она — энтропия. Ну или бытовуха, кому как больше нравится. Довольно скоро вы с удивлением обнаружите, что третий день подряд едите на ужин готовый салат из супермаркета и добавляете в него моцареллу для вкуса. Корзина с грязным бельём почему-то вечно полна, хотя вот только что же стирали. По дому весело летают перекати-поле из шерсти, хотя, блин, даже робо-пылесос же купили.

И при всей любви друг к другу, к работе и даже к уборке (когда на неё есть силы), иногда, ну очень редко, приходит в голову шальная мысль: блин, а если бы я послушала маму и правда попыталась бы найти себе богатенького мажора в универе. Жили бы с ним, как семья из российского сериала в огромном доме, который убирают горничные (они же, кстати и готовят). Работать не надо, знай себе порхай по салонам красоты, фитнес-центрам и светским раутам. А самой большой заботой был бы выбор платья для очередной гламурной съёмки. Красота, да и только. Ведь кто-то же так и живёт, правда же?... (На самом деле нет, давай спать иди, завтра на работу, и бельё повесить не забудь, затухнет. Да и сдохла бы ты от тоски при такой жизни, честное слово).

*** Примерно такие же розовые мечты, с поправкой на пол, возраст и эпоху дразнят главного героя «Полуночного ковбоя» Джо Бака. Проверку на реалистичность он проваливает на раз-два, конечно. Хочется кричать от того, что 27-летний мужчина искренне считает, что может уехать в Нью-Йорк и заработать там на жизнь исключительно умением ублажать женщин (и не только). Ладно бы было ему хотя бы 19, но нет, автор настаивает, что ему 27, он успел отслужить в армии, поработать посудомойщиком и похоронить бабушку, а мозгов так и не нажил.

Вместо мозгов у Джо есть харизма, красота и представления о жизни, подчерпнутые из голливудских фильмов. Он ковбой, ему нужна блондинка, и чтобы у нее было за что подержаться. Честно зарабатывать на жизнь долго, скучно, да и не для такого красавца. Дамы из мегаполиса его уже заждались, их как следует оприходовать некому, в городе одни педики и нервные клерки. Так что все скопленные деньги можно потратить на шикарную (на его вкус) одежду и один билет до Нью-Йорка, пожалуйста, да, в одну сторону. Как у «Пикника», знаете? «В перламутровой мантии, как ребенок точь-в-точь, недобитый романтик отправляется в ночь», вот это всё.

Но, конечно, сюрприз-сюрприз, в Нью-Йорке Джо никто не ждёт. Идентификация провалена — дамы то ли не признают в нём «кота», то ли не интересуются подобными услугами, то ли и вовсе хотят сами чего-нибудь с него поиметь. Наивный красавец вскоре растеряет весь свой лоск и опустится на дно, где с трудом выживет даже неубиваемая тихоходка. И, как водится в сказках, именно на дне в первый раз найдёт настоящего друга и поймёт, как же надо правильно жить. Как водится в мелодрамах, поймёт слишком поздно.

***

Вообще, «Полуночный ковбой» — идеальная иллюстрация мема про ожидание и реальность на всех уровнях. Читатель(ница), заинтригованная обложкой и аннотацией, ждёт от книги пикантных описаний, а получает очередную сказочку о покорителе Нью-Йорка, губительной американской мечте, крахе наивных надежд и бла-бла-бла. Главный герой ждёт от окружающих, что они оценят, какой он замечательный, и дадут ему денег, работу, совет, да что угодно, а его облапошивают на каждом шагу. Анастасия Пратт из самой реалистичной, пожалуй, части книги о юности Джо, ждёт большой и чистой любви, а все ей только пользуются. Рико ждёт, что у них с Джо всё-таки получится хоть как-то заработать и уехать во Флориду, но всё заканчивается грустно.

А автор, наверное, ждёт, что всё это тронет читателя или, скорее, читательницу, но нет. История великовозрастного халявщика, которому не повезло, будь он хоть трижды наивен и чист, как-то не цепляет, когда своим трудом зарабатываешь на жизнь, тратишь время на дорогу, с трудом выкраиваешь время на встречи с друзьями. Жестоко? Может быть, но как представишь, что Джо всё-таки удастся найти себе блондинку и сесть ей на шею, то есть на диван дома перед телевизором, даже тень сочувствия к нему пропадает. И в концовку романа совсем не верится, инфантила, как показывает практика, даже могила не исправит.