Через лабиринт

Я вообще не люблю утешать. Утешаешь тех, к кому равнодушен. А кого любишь — с тем переживаешь вместе.

Но главное — мысли, которые приходят в голову о любви вообще. Почему то, что казалось дорогим, обесценивается до нуля? Значит ли это, что подвиги всевозможных Ромео и Джульетт — лишь ненормальные отклонения?

— ...И могу сказать вам с серьёзностью в сто процентов, что я не убивал Тихомирова, хотя этого подонка и стоило выкинуть в форточку. Вместо меня это сделал господь бог!
— А вы в это время разыскивали коньячок по городу?
— Совершенно верно.
— Так сказать, разделение труда? — усмехнулся Мазин.

Слава богу, инстинкты еще не изжили себя. Иногда они очень хорошо проясняют, что разум запутывает. Ведь разум — наш хитрый слуга, он умеет подчиняться, льстя и обманывая. А инстинкт не проведешь, природа не смирится с уловками силлогизмов.

— В конце концов, в жизни случается всякое. Беспокоит меня другое: Тихомиров этот остался недоговоренным каким-то, безликим, схематичным, не ощутил я его.
— Пошёл бы в морг да пощупал.