Книга и фильм будут разными, но вы узнаете основной сюжет.

Сюжет был таким:
После суровых испытаний повторных боевых действий во Вьетнаме Рэмбо находит убежище в буддийском монастыре в Таиланде. К нему приходит Траутман, прося о помощи в миссии на границе с Афганистаном. Рэмбо отказывается. Траутман попадает в плен к Советскому Союзу. Терзаемый чувством вины, Рэмбо отправляется его спасать.

Лопасти начали вращаться, но сквозь шум мотора Рэмбо услышал еще один едва уловимый звук. Он оглянулся и все понял. Глаза его наполнились слезами. Это плакали освобожденные пленные.

Эта проклятая война не оставит никого из них в покое до самой смерти.

Одна из пуль попала в пленного.
Бэнкс в бешенстве поднял с земли АК-47 и разрядил в солдата весь магазин.
Рэмбо посмотрел на Бэнкса и подумал, что и для этого человека кошмары никогда не кончатся.

Потому что его вынудили это делать. Вынудили тогда, в Штатах, и вынудили эти ублюдки из лагеря. А Мэрдок предал его. И Коу погибла.

— Переоцениваю? Ничуть. В конце концов я его обучал. И когда он покончит в Наме…
— Если, полковник.
— И когда он покончит со всеми в Наме… Я же говорил, Рэмбо всегда доводит начатое дело до конца. Так вот, когда он закончит там, он сделает то, что обещал. Он доберется и до тебя.

Пытки в лагере отняли у него почти все силы. Болел каждый сустав, каждая мышца. Бежать все дальше и дальше заставлял его лишь инстинкт самосохранения. Да еще чувство свободы.

— В той войне было слишком много лжи. Из-за этого погибло так много хороших парней. А сколько их еще томится в плену. Что ж, Рэмбо согласен умереть, если такова цена победы. Он умрет, не задумываясь, без страха, без сожалений. Это в нем есть самое необыкновенное. А вы говорите, сломается в критических обстоятельствах! Ни в коем случае. Ибо, Мэрдок, то, что вы называете вражеской территорией…
— Да? И что же?
— Так вот, для него это — дом.

Сегодня американцы думают о тех, кто воевал. Думает о них и Конгресс, и та организация, которая направила меня сюда. Сейчас многие говорят, что это была грязная война. Но те парни, солдаты и офицеры, разве они виноваты? Все кончилось, и сегодня имеют значение только судьбы этих людей.

Отчаянно нуждаясь в причине для надежды, он задавался вопросом, правы ли мусульмане, что ничто не происходит без цели, что все является частью плана, воли Аллаха.

Афганец перерезал горло раненому русскому.
Рэмбо отвернулся.
Это не моя война!
Эти люди едва могут прокормить себя, не говоря уже о том, чтобы кормить пленных. У них слишком много раненых, чтобы выделять медикаменты раненым русским. Если они отпустят своих пленных, эти русские вернутся, чтобы убить еще больше мятежников. У мятежников нет выбора. Им придется убивать своих пленных.
Все то же самое…
Это не моя война!

«Но Ягистан также означает…»
"Замолчи!"
«Земля, вышедшая из-под контроля».

«Они моджахеды», — сказал Муса, сидя напротив афганцев. «Святые воины. Солдаты Аллаха. Все мятежники называются моджахедами».

Чем дольше ждешь, тем легче забыть.

Но политические факты таковы, что США, возможно, придется настаивать на том, что Траутман — негодяй, что наше правительство вообще не знало о том, что он делал.

Кстати, могу ли я спросить, что вы делаете в Таиланде?»
«Теряю терпение».

В моем романе «Первая кровь» его эмоции еще более экстремальны: это сочетание гнева и ненависти из-за того, что он узнал о себе.

Как показано в фильмах, Рэмбо — нерешительный стрелок, которому нужна справедливая причина, прежде чем он когда-либо согласится вернуться в строй, и он, безусловно, никогда не сделает этого ради выгоды.