The Songlines

— Иногда, — говорил Аркадий, — я везу своих «стариков» по пустыне, мы подъезжаем к гребню дюн — и тут вдруг все они принимаются дружно петь. «Что поете, народ?» — спрашиваю я, а они в ответ: «Поем землю, босс. Так она быстрее показывается».

Мы болтаем по мобильникам, мгновенно обмениваемся информацией по интернету, развиваем нанотехнологии и строим космические корабли, которые "бороздят просторы Вселенной". А рядом с нами австралийские аборигены тысячи лет ходят своими тропами песен, маршрутами сновидений, путями закона, по следам своих предков - Радужной Змеи, Медового Муравья, Человека-Бандикута - ходят и поют. Перемещение из точки А в точку В превращается в ритуальное странствие - аборигены свято верят, что земля возникает только тогда, когда они видят её и "поют" её точно так же, как в своё время это сделали предки, легендарные существа-тотемы, которые путешествовали по всему континенту и пели имена всего, что встречалось им по пути, и в результате мир обрёл плоть. Старая знакомая идея идеального повторения первого ритуала, но в какой поэтичной форме - целый мир, созданный пением, где полоска гравия является чем-то вроде "музыкального аналога Опуса III Бетховена".

Австралию опутывают невидимые пришельцам нити-тропы, которые являются одновременно и воплощением мифологии, где глыба песчаника может означать поверженного предка, и частью ритуала, который нужно безупречно повторить, и повседневной жизнью коренных жителей, потому что песня является неотъемлемой её частью. Но однажды сюда пришли европейцы, которые строили города, разведывали месторождения полезных ископаемых, прокладывали железные дороги - через невидимые тропы. И только во второй половине ХХ века правительство вспомнило про настоящих "граждан" Австралии, её коренных жителей, и начало советоваться с ними, и возвращать им утраченные "фрагменты" песен, так что по стране стали появляться таблички:

Зарегистрированный Священный участок Сновидения Инджалка (Гусеницы) Проезд воспрещен За нарушение штраф $2000.

Брюс Чатвин, знаменитый английский путешественник, попытался донести эту удивительную идею "троп песен", насколько это вообще возможно. Он разговаривал с увлечёнными австралийцами и аборигенами, он ездил на охоту на кенгуру и слушал песни, он жил в резервациях, он расспрашивал про "боссов и ассистентов" сновидений, про чуринги, про обряд инициации. И в итоге родилась увлекательная, немного обрывочная история о другом и о других. А кроме Австралии книга содержит короткие записи, сделанные в самых разных уголках планеты - Мавритания, Судан, Афганистан (Чатвина всегда особо тянуло к кочевникам, и он объяснит, почему). Даже удивительно, как можно было запечатлеть в простых словах и коротких предложениях потрясающее многообразие и пестроту нашего мира.

«Пожалуй, вся классическая мифология представляет собой пережитки гигантской «песенной карты»: все эти странствия богов и богинь, пещеры и священные источники, сфинксы и химеры, все эти мужчины и женщины, превращенные в соловьев или ворон, в звуки эха или цветы-нарциссы, в камни или звезды, – всё это вполне можно толковать с точки зрения тотемической географии».

Со времен юношеского прочтения А.Рэдклиффа-Брауна и А. Хауитта я испытываю какой-то внутренний трепет перед австралийской культурой с ее хтонической семантикой Песни-Сновидения, поэтому совершенно не удивительно, что мне захотелось еще раз погрузиться в нее вместе с книгой Б. Чатвина.

Идея сопровождения действий человека распевом, точно рассчитывающим их тональность и темпоритм, универсальна: ведь если существуют древние песни сбора чая, варки риса, спуска с горы и даже качания на качелях, не говоря уже о песнях сватовства, похорон и шаманских скитаний, так почему бы не распространить ее на всю человеческую жизнь, связав ее семантику с землей и тотемом? И вот оказывается, что чуть ли не вся Австралия состоит из «песенных троп», по которым во времена «Сновидения» мифические герои совершили свой жизненный цикл, ее и сегодня можно пройти почти насквозь, руководствуясь знанием песен своего первопредка. Двигаясь по выпеваемой ими же земле, мифические персонажи своими инвокациями создали людей, животных и растения, определили рельеф местности, установили обычаи, после чего сами превратились в священные скалы, деревья или амулеты-чуринги, на которые и смотреть-то непосвященным запрещено, чтобы они не утратили тотемную магическую силу и не перестали порождать животных или детские души, в которых предки воскресают вновь и вновь. Чтобы и сегодня в мире были лягушки, рыбы, змеи, кенгуру, птицы и люди, о них надо продолжать петь старинные песни, поэтому события времён Сновидения сохранились в снах и обрядах, которыми интересуется герой книги.

В это путешествие по Австралии книга затянет любого, кто хочет быть в нее затянутым, а незатянутым там просто нечего делать – она покажется скучной, потому что в основном состоит из разговоров, наблюдений, записей, участия в охоте, слушания песен. Сюжета, как такового, нет, но есть атмосфера: красной земли, жаркого воздуха, выгоревших на солнце пестрых тканей, причесок из всклокоченных волос, тающего на жаре льда. Это и не тревелог в полном смысле слова, поскольку четкого документированного маршрута нет, а есть, скорее мозика, пазл, коллаж из страничек записных книжек, кое-как скрепленный разговорами персонажей и размышлениями автора.

Как говорил Будда, «невозможно пуститься в странствие, пока сам не сделаешься Путем». Похоже, Б. Чатвин им стал, ему удалось превратить свою жизнь в увлекательный, ни на что не похожий трип. И это повод задуматься о своем пути, пролегающем в этом многообразном и странном мире.

Брюс Чатвин считал, что реальность фантастичнее любого вымысла, что и доказывал своими книгами. Прошло уже больше двадцати лет, как он написал "Тропы песен", а и сейчас мало кто знает, что Австралия белых людей, Австралия с очень высоким уровнем жизни - это отнятая у аборигенов священная земля, каждый сантиметр который дорог коренным жителям. И они пытаются вернуть ее. Впрочем, перессказывать Чатвина сложнее, чем любую фантастику. Да даже и читать его непросто. Фактически, сюжет в его книгах отсутствует. Чтение Чатвина - это непростая, но интересная работа. Надо как следует постараться, чтобы уследить за мыслью автора.