Nuns and Soldiers

Некоторых людей сама природа награждает лживостью, как рыжими волосами.

Что может мораль, что может философия противопоставить неуловимой переменчивости человеческого разума?

Никто не бывает достойным всецело, во всех отношениях, во всех смыслах.

Люди носят траур, потому что думают, что совершают нечто благородное, что это вроде дани. Но того, кому она предназначена, не существует.

Подделка картин требует упорства и познаний в химии, какими Тим не обладал.

Способен ли кто-нибудь, однажды приняв идею Бога, отвергнуть ее? Стремление к Богу, однажды всецело захватившее человека, наверное, неискоренимо.

Почти за каждым несчастьем стоит моральная вина.

В основе всех государств присутствует частица зла.

Гай никогда не спрашивал о том, о чем Граф хотел, чтобы его спросили, и поэтому Гаю никогда не удавалось разговорить Графа.

— Правосудие — такая странная вещь, — продолжал Гай, — оно находится в противоречии с другими достоинствами, оно как коричневый цвет, которого нет в спектре, — его нет в спектре морали.
— Не понимаю, — сказала Анна.
— Оно — чистый подсчет.
— А как насчет милосердия?
— Это совершенно другое. В любом случае милосердия быть не может.
— Почему же?
— Потому что преступление — наказание для преступника.

- Человек обязан сопротивляться отчаянию, - сказала Анна. - Это одно из правил, действительных везде и всегда.

Муки искупления — это волшебная сказка о превращении смерти в боль, в благую боль, гарантированная ценность которой станет нашей платой за некую нескончаемую отраду. Но есть разлука навечно, конец всего и навсегда, и не может быть ничего важнее этого. Мы живем со смертью. С болью, да. Но по-настоящему… со смертью.

Она держала губы на замке, никогда не открывалась в своей любви, и это было ради ее спасения. Она по-прежнему была «пустой и чистой», прозрачной и незаметной, хотя голос, говоривший это, был голосом ее гордыни. И она была бездомной и свободной. Она покинула монастырь, потому что он был домом. Лисицы имеют норы, а Сын Человеческий… только сейчас, после крепости ее служения Гертруде, она оказалась лицом к лицу с пустотой, которую выбрала для себя.

Само выживание — жестокая вещь, выжить — это значит перестать думать о том, кто ушел.

Есть что-то странное в том, чтобы перестать любить кого-то. Странно, что такое может произойти, но это безусловно происходит. Еще можно было бы представить, что такое внезапно произошло, потому что я вдруг понял, что ненавижу этого человека, что моя любовь превратилась в ненависть, хотя со мной такого никогда не случалось.

Неважно, насколько ты плохой. Ты достаточно плохой.

То, что истинно и высоко, может быть физически уничтожено, и его истинность и высота останутся неуловимой чистой аурой в мире идей.

Это прошло, развязано, как развязывают узелок, и тесемки снова болтаются свободно.

Моя дорогая, мне очень жаль, что у нас ничего не вышло. Моя любовь к тебе корчится от боли.

Думаю, люди умирают, как животные. Наверное, мало кто умирает, как человек. Лишенный сил или в своего рода забытьи. Человека треплет лихорадка, точно буря корабль. Под конец… мало что от него остается. Все — суета. Каждый наш вздох сочтен. Число своих я могу мысленно видеть… сейчас… все ясней.