Нота. Жизнь Рудольфа Баршая, рассказанная им в фильме Олега Дормана

Данная книга создана по мотивам фильма Олега Дормана с одноимённым названием.

Главный герой и рассказчик - Баршай Рудольф Борисович, альтист и дирижёр, создавший в конце пятидесятых годов двадцатого века Московский камерный оркестр, чьё виртуозное мастерство покорило публику во всем мире.

Рудольф Борисович из той категории творческих людей, чья жизнь всецело посвящена их любимому делу, а значит о нём они могут говорить долго, с упоением и любовью, пересыпая свою речь теми специфическими терминами, которые порой не всегда могут быть понятны простым смертным, но кого это волнует, когда речь идет о великом.....В данном случае, о музыке, классической музыке, не просто ставшей делом всей его жизни, а самой жизнью, навсегда подчинившей себе всё и вся.

Начало книги, где главный герой рассказывает о своём детстве, пришедшемся на тридцатые годы прошлого века (он родился в 1924 году) и проходившем сначала в Краснодарском крае, а потом в районах Средней Азии большой страны Советов, на мой взгляд, самые интересные и захватывающие своей самобытностью, событиями, которые тогда случались со многими, но в них здесь чувствуется время, атмосфера тех лет.
В этом плане интересны также вскользь упомянутые годы юности, пришедшиеся на тяжелое и страшное время ВОВ.

Основная-же часть книги посвящена музыке, учителям и коллегам, встретившемся на этом пути, среди них наиболее известные: И. Стравинский, Д. Шостакович, М. Ростропович и другие. Но опять-же, о ком или о чём бы ни шла здесь речь, в первую очередь - о музыке.
Так как герой жил и творил во времена существования СССР, то непременно звучит тема притеснения со стороны властей. При этом реально данного обстоятельства по тексту не особо ощущается.

Чувствуется, что автор воодушевляется только, когда речь заходит о любимом деле. И тут читателю надо постоянно дотягиваться до той музыкальной вершины, на которой обитает рассказчик. Это возможно только при условии такого-же упоения предметом разговора, иначе постепенно интерес от узконаправленной беседы угасает.

В своей истории главный герой стремится рассказать о своей жизни и людях, окружавших его, с должным тактом и уважением, но при этом любой разговор сводится к одной теме и автор садится на любимого конька. Поэтому данная книга скорее будет интересна таким-же увлеченным темой классической музыки людям, как главный герой.
Большего здесь искать не стоит.

Я, к своему стыду, ничего не слышала о Рудольфе Баршае до этой книги. Есть вероятность, что и о Лилианне Лунгиной я до "Подстрочника" не знала. И низкий поклон Олегу Дорману за такой вот ликбез - без снисходительности, без укора, без расчёта на аудиторию высоколобую, знающую.
"Нота" - это мемуары, какими они должны быть всегда. Воспоминания человека незаурядного, но! здесь практически нет "я", здесь рассказы о других людях, сопровождавших Баршая в жизни. И ни одного плохого слова. Даже о личностях сомнительных - с иронией, о страшных - деликатно, о неприятных - коротко. Зато о любимых, близких, хороших - не скупясь на комплименты - да комплименты ли? Когда он называет своих музыкантов гениальными - верю, так и считает, просто констатирует, как если б назвал их высокими или блондинами. И мало-редко о себе, потому что, видимо, о себе вообще думал нечасто.
А самоотдача! Ещё раз убеждаешься, что по-настоящему любимым делом заставлять себя заниматься не нужно - без него просто никак. Я ничего не понимаю в музыке, полный чайник, рассказы о "сибемоле" и "сильной позиции ля" мне ничего не говорят, но читала не прерываясь. В два вечера, несколько чашек чая, сколько-то слёз. Описание отъезда из страны что-то сломило внутри - даже плакать было трудно.
Ох, какая жизнь, какая личность. Чувствуешь себя мелкой сошкой со своими страстишками и мелкими желаниями. И хочется научиться этой правильности, этой безусловной, непроговариваемой любви к миру, доброте по умолчанию. Так должно быть у всех, наверно. Давайте все учиться у Баршая.

Начинала читать эти мемуары с опаской, так как я совершенно далека от мира музыки и мне казалось, что вряд ли я заинтересуюсь музыкальной кухней. Но, оказывается, самым интересным, и я бы сказала, захватывающим в этой книге стала музыка. И хоть далеки от меня бемоли с мажорами, но, то, как рассказывает об этом Рудольф Баршай, завораживает.
Прочитав достаточное количество мемуаров, я для себя сделала вывод, что пишут их в основном для того, чтобы свести счеты, нанести обидчику последний удар, но в случае этой книги, это не так. Рудольф, бесконечно тактичен, он говорит, в первую очередь, о хорошем, а если и говорит о плохом, то без упоминаний фамилий и имен. Мне показалось, что основная цель, это объясниться, зачем и почему уехал из страны, вся канва рассказа посвящена именно этому – отъезду.
Хорошая книга, приоткрывающая завесу дирижерского и композиторского мира.

Дивная, дивная книга. Как это Дорману удаётся, а? Что Лунгина, что Баршай - не оторваться, настроение повышается в процессе чтения в разы. В музыке я не очень хорошо разбираюсь, но почему-то даже чисто технические рассказы про работу дирижера с оркестром было интересно читать. Не говоря уж про случаи из жизни. В общем, это мемуары, которые можно и нужно читать всякому; книга, исполненная любовью к музыке настолько, что хочется сразу бежать и покупать абонемент в консерваторию. Ну, или хотя бы радио Орфей включить:-)

Я не поклонник мемуаров и далека от музыки, но в эту книгу влюбилась с первых строк. Не передать словами как же мне во время чтения не хватало музыки. В такие книгам надо обязательно как дополнение вкладывать диск с музыкой. Я понимаю, что сложно на одном диске вместить всё, но хотя бы небольшую часть.
Это потрясающий рассказ о детстве и юности об учителях, друзьях, коллегах и радостях и горестях творчества написанный с добротой и любовью. А имена из окружения Баршая поистине легендарные - Д, Шостакович, И. Стравинский, С. Рихтер, Д. Ойстрах.
Это самый настоящий ДАР понимать музыку и нести это понимание публике.
Эту книгу - монолог надо читать и перечитывать, смотреть и пересматривать фильм и конечно же слушать музыку.

"Жизнь Лунгиной" Дормана прочитала не отрываясь. А вот про "Жизнь Рудольфа Баршая" того же сказать не могу.
Человек рассказывает о своей жизни очень тактично, стараясь ни о ком плохо не отозваться. Никаких особо интересных примет времени подробно не расписано.
Музыкантам наверняка будет интересно прочитать о великих композиторах и исполнителях, о тонкостях а... э... слово забыла, так как не в теме, как называется расписывание нот для инструментов.
Хорошо, что дочитала до конца, там нашлось кое-что интересное и для меня.
Почему автор уехал? Мне показалось - все ехали и он поехал. Никаких особых причин не было. То, что он описывает как причину, на самом деле - оправдание, притягивание слегка за уши. Не давали играть то, что хотелось.
А рая на земле нет.
За границей ни лучше, ни хуже. Там просто по-другому.
Я помню это ощущение - что сейчас будет все как у нас, но только намного лучше. И удивление, что ни лучше, ни хуже, а по-другому. Это сложно объяснить словами, это надо пережить. Или не надо. Об этом автор опять же пишет со свойственным ему тактом, никакую страну не хая.
И неожиданно еще общее, интересное и до боли знакомое - Канада. Автор волею судеб попал в Канаду. Дирижировал в Ванкувере (не смогу назвать оркестр - ну далека я от мира музыки). Началось с того, что профи человека ему заменили на не профи (от музыки там было чуть ли не перелистывание нот в церкви в резюме), никакие просьбы и объяснения не помогли - "нам надо пристроить вышедшего на пенсию". Далее на верху решили, что оркестр не должен играть классику, мы ж Северная Америка, это не для нас, и предложили играть джаз. Никакие объяснения о профиле оркестра не помогли. В результате родные зрители не хотели покупать билеты на эту музыку, а джазовые не хотели свою музыку не от тех музыкантов и оркестр распался.

И вычитанное между строк. О чем он не написал, но это вдруг стало понятно ясно. Такого оркестра, таких отборных музыкантов, какие играли у него в Союзе (или это уже Россия?) у него никогда больше не было, ни в одной стране мира. Хотя чаще играл то, что хотел, а не то, что можно было...

Ещё одна прекрасная прочитанная книга в моей коллекции. А ведь она несколько лет, примерно года с 2015-го, тихо ждала своего часа. Помню, как ухватила её в Москве, заглянув в один из ликвидирующихся  книжных, купила её всего за 100 рублей, привезла домой, поставила на полку и надолго забыла. Но её время пришло! И книга оказалась замечательной. Тяжёлая, полная трагических моментов жизнь великого Рудольфа Баршая и такая добрая книга. Вот так не хватает добра реальному миру, а в книгу погрузилась, и стало очень уютно. 

Итак, дирижёр Рудольф Баршай, один из величайших музыкантов XX века. В конце 1950-х годов он создал чудесный Московский камерный оркестр, покоривший, несмотря на практически невыездные времена эпохи СССР, слушателей всего мира. С оркестром постоянно выступали глубоко ценимые и почитаемые Баршаем Эмиль Гилельс, Давид Ойстрах и Святослав Рихтер.

Казалось бы и сам Баршай находился на пике своих славы и развития, но не тут-то было. В 1977 году он эмигрирует, чтобы наконец-то иметь возможность играть музыкальные произведения, запрещённые в СССР. В итоге он руководит оркестрами сразу в нескольких странах: Израиле, Великобритании, Франции, Швейцарии, Канаде и Японии. 

А ещё уже в а склоне лет он встречается с режиссёром Олегом Дорманом и рассказывает ему обо всём, что ему довелось пережить. Говорит Баршай о юности, пришедшейся на военные годы, о любви и детях, о потерях, которые ему пришлось пережить… А как тепло он отзывается о легендарных друзьях и учителях, особенно о Дмитрии Шостаковиче. Говорит Баршай и о трудностях эмиграции и о том, что у такой свободы творчества, которую он получил на Западе, как всегда и у всего есть обратная сторона «медали».

Тот исповедально-документальный фильм был снят всего за месяц до смерти Рудольфа Баршая. Созданная на его основе книга тоже прекрасна и она обязательно понравится и тем, кто искренне интересуется судьбой и творчеством выдающегося дирижёра, и тем, кому интересно читать о мире музыки, и тем, кому чтение книги в принципе ближе просмотра даже самого хорошего фильма.