Лакуна

А вот от этой книги ничего особо и не ожидала почему-то. Но аннотация показалась очень привлекательной. Что-то в ней было такое притягательное. И я сдалась, наверное, сработала интуиция, в общем, закинула в вишлист. И в результате получила просто роскошный подарок. Сплошное удовольствие по всем пунктам.
Для начала, это никакие не биографии и не мемуары. Во всяком случае, не документальные. И стиль весьма своеобразный, напомнил чем-то м. фурнье. Очень неровное. Отрывочные дневниковые записи, речь от одного, от другого персонажа практически без диалогов, личные письма и газетные статьи. А между тем, я не могла оторваться. Меня этот текст затянул в себя, как лакуна.

Главгер - полукровка, родившийся от североамериканца и мексиканки. И вся жизнь у него прошла на разрыве между границами. Сначала им управляла вздорная и похотливая мать, меняющая любовников, затем поучаствовал холодный и равнодушный отец. И все время находились люди, которые становились гаррисону ближе кровных родственников.
И я даже не стану разделять их на известных, знаменитых и простых, самых обычных, чьи имена не остались в истории. Ибо все они так или иначе оказали важное влияние на то, каким он стал.

Но вот про троцкого и фриду кало все равно хочется написать особо. Ибо. Фрида поняла гаррисона, как никто, потому что они оба знали, что такое боль, страх, одиночество, каково быть не таким, как все.
А о троцком было интересно почитать в том смысле, что вот лишили человека всего. Он проиграл. Но до самого конца упирался и плевался в сталина, даже потеряв по его вине всех своих детей (кроме одной из дочерей, которая умерла от туберкулеза до наступления репрессий). Что это? Характер? Идейность? Убежденность? Упертость. Не знаю, не знаю. Конечно, не было никакой гарантии, что вождь оставит в покое его семью, если он угомонится. А с другой стороны, члены семей сталинских врагов вполне себе и выживали.
Короче, интересно было почитать о человеке, который свою правду, идею поставил выше жизни собственных детей. Прав он, виноват - не знаю. Тут каждый делает выбор сам.

В первой части книги много знойной мексики, еды, страстей аля фрида и троцкий и печальной, безответной любви гаррисона к секретарю троцкого.
Вторая часть - американская. Где гаррисон таки претворяет в жизнь свою мечту стать писателем и оказывается страшно одинок по причине гомосексуализма, в том числе. Почему? Да потому что ему светит психиатрическая больница, где ему вполне могли сделать лоботомию. Так что надо хранить свою "преступную" тайну. Такая вот была "милосердная" и "добродетельная" америка. А гаррисон так-то не герой. Он нежный, чувствительный, ранимый, можно даже сказать трусишка. Не ему бороться с ветряными мельницами. Он навечно заперт в клетке своей инаковости, непохожести, "неправильности". Даже его прекрасная, верная секретарша, ставшая его самой большой любовью в тот период жизни (ведь любовь не равно секс) и то больше боец по жизни.

Американская часть книги была интересна весьма непредвзятым описанием послевоенной охоты на ведьм, очень сильно напоминавшей нашенский 1937-й год. И ядреным лицемерием, конечно же. Вот когда выгодно было дружить со сталиным и советской россией, то троцкий был наречен демоном, и вообще советы ничего так ребята.
А как только пошел передел мира, то америку заполонили проклятые и богопротивные комми. Причем, в красные дьяволы записывали с полпинка, как во времена инквизиции за рыжий цвет волос, зеленые глаза, родинки, красоту и женскую половую принадлежность определяли в ведьмы.
Что там еще было. Открытые судебные процессы, массовая истерия в обществе, преследования и травля неугодных. И... и... и совсем неважно какие времена, какая власть, какие существуют политические партии, какие исповедуются ценности и религиозные культы. Подобное мракобесие творится в любой стране, как под копирку.

Честно сказать, я ожидала совсем плохого финала. Но кингсолвер внезапно порадовала, вывернувшись, совсем, казалось бы, по-голливудски, но как-то чрезвычайно уместно. В общем, лично меня финал порадовал, очень порадовал.

Dios Mio.
Ценители испанского языка и мексиканской кухни, вам сюда.
Читая первую половину книги, я заматывалась в теплую разноцветную шаль, чтобы хоть как-то заменить отсутствие пончо и ела пельмени с мексиканским кетчупом Calve. Это был верх признания и поклонения сибирской девушки автору Лакуны.
Я представляла, что передо мной расставлены рисовая водка, коньяк и мескаль, а когда открывала книгу, меня обдувало жаром и свободой Мексики.
Я вдыхала запах мокрой штукатурки и ела инжир, прогуливаясь по мексиканскому рынку.
Тако, гуакамоле, энчиладос с фасолью, тартилья из пшеничной муки! Не надейтесь найти это у себя в холодильнике.
Кроме этой вкусноты у Лакуны есть еще множество бесспорных достоинств. Кроме итоговой смысловой наполненности, которая раскрывается ближе к концу, это еще и затягивающая вовлеченность читателя в книгу. Она реально с эффектом 3D.
Многозначность термина - что именно имела в виду автор, какую из Лакун она вынесла в название? Как детский калейдоскоп - хочется рассматривать эту жизнь, следить за дневниковыми записями главного героя, запомнить все комбинации одежды Фриды Кало, увидеть в тексте и запомнить лакуны...
Шеперда, главного героя, мне не жалко. Вроде бы он и достиг в жизни, чего хотел, и одновременно с этим только деградировал. Автор как будто показывает его итоговую "бледность", не такую уж и значительность по сравнению с теми историческими событиями и личностями, которые проходят сквозь жизнь главного героя.
К слову, потрясающе описана социально-экономическая ситуация в 1944 г. в Америке:

Боюсь признаться, что мне это напоминает.
Отличный перевод, который не теряет своего качества даже к концу, хорошая книга, в которой есть и правда, и вымысел. Ищите их сами.

Нормальная читательская практика - охотиться за новинками от любимых авторов, без особого энтузиазма приглядываясь к незнакомым. Барбара Кингсолвер в моем рейтинге на уникальной позиции: еще не прочитав ни одной ее книги, не представляя кто она, как и о чем пишет, я оказалась в числе многих, кто - по поговорке - перевода "Демона Копперфильда", обещанного Анастасией Завозовой, три года ждет. Пока харизматичная Настя последовательно выводит на звездную орбиту сначала "Дом историй", теперь "Смысловую", Юлия Полещук уже перевела другой роман писательницы. "Почему бы не составить представление по нему", - подумала я, и взяла.

"Лакуна", созвучная лагуне, значением скорее противоположна: вместо тихой заводи, зияющий провал. Ничто, пустота, пробел. Исчезание, в котором, кажется ничего хорошего - каждый хочет заявить о себе быть заметным, однако невидимость может дать возможность забиться в складку мироздания и спастись, когда дела пойдут худо. Мне кажется, авторская уникальность, среди прочего, в способности не только взглянуть на ситуацию, предмет, явление с двух диаметрально противоположных точек, но и читателя вовлечь в эту двойственность..

Нарратив выстроен по частому для границы столетий принципу "Форест Гампа" - вымышленная фигура, которая оказывается поблизости от реальных личностей, вершивших историю, в ключевые моменты. Мексикано-американский писатель Гаррисон Шеперд был ребенком от смешанного брака, увезенным матерью от отца на ее родину, в Мексику, и несколько лет прожил на ранчо бизнесмена, взявшего красотку на содержание. Никому не нужный, мальчишка слонялся по окрестностям, скоро свободно заговорил на испанском, выучился у повара готовить.

Сменив содержателя, мать отдала его в школу с проживанием, откуда часто сбегал. В один из таких побегов нанялся готовить штукатурку для художника монументалиста Диего Риверы и познакомился с его женой, Фридой Кало, которая любила яркую одежду и всегда ходила в длинных юбках - ее правая нога была изуродована после автокатастрофы, в которую Фрида попала юной девушкой. С этой парой судьба будет сводить его не однажды, здесь и в Штатах,. Какое-то время Шеперд даже станет совмещать у них обязанности повара и секретаря. Симпатичный худощавый юноша, избегавший внимания, и по ночам писавший роман. Историко-авантюрный, о Мексике времен испанского завоевания.

В 1937, оставив патрона, он переходит на работу секретарем-переписчиком к Льву Троцкому, гостившему у пары по приглашению Риверы, становится свидетелем и участником первого покушения, а затем истории с ледорубом, которая производит на него столь ужасающее впечатление, что на несколько лет молодой человек, и прежде не бывший общительным, становится совершенным анахоретом. Он возвращается в Штаты, тихо живет поваром в холостяцком пансионе в заштатном Ашвилле (да, том самом городке, не примечательном ничем, кроме Томаса Вулфа и "Взгляни на дом свой, ангел", скандализировавшим местных обывателей). С началом войны страна призвала его послужить, а поскольку по здоровью к военной службе оказался негоден, но указал в числе прочих работ "сопровождение предметов искусства" - спасибо работе у Диего и Фриды - то и получил работу, благодаря которой смог съехать в отдельный дом, сделавшись совершенным затворником и вернувшись к писательству.

Которое внезапно и скоро вознеслот его к вершинам успеха. Читатель в послевоенной Америке изголодался по ярким историям в экзотичном антураже, с интригами и страстями. По историям, предельно отдаляющим от дня сегодняшнего и продуктовых талонов, но при этом умным и злободневным. Взлет героя феерически ярок и столь же недолог, вскоре начинается макартуровская "охота на ведьм", в которой соотечественники увидят поразительное сходство с днем сегодняшним, когда небезопасным кажется даже простое упоминание вчерашних властителей дум, которым недавно расточались дифирамбы.

Что ж, все не впервые и мы не первые, и хорошо, что есть лакуны, куда можно до времени ускользнуть.

Мексика. Далёкая экзотическая страна, в которой с размахом празднуют День мёртвых, растут неприхотливые кактусы и рекой льётся жгучая текила, страна, прекрасной Фриды, Диего и, разумеется, страна, ставшая последним приютом человека, замыкающего знаменитый любовный треугольник — Льва Давидовича Троцкого. Все эти образы, пожалуй, настолько растиражированы, что, казалось бы, выжать из них что-то новое очень сложно, если не невозможно. Однако, американская писательница Барбара Кингсолвер утверждая, что «самый главный фрагмент любой истории — тот, которого не хватает», вводит в повествование совершенно нового персонажа, способного показать другую сторону Мексики (и не только).

Герой «Лакуны» Гаррисон Шеперд типичный наблюдатель, почти не принимающий участия в событиях, а только фиксирующий их в своих бесконечных дневниках и записных книжках. Возможно, именно поэтому в романе всё развивается максимально неспешно и резких поворотов сюжета стоит ожидать не раньше чем через 300-400 страниц. Зато уж если чего и стоит ожидать от романа так это полного трёхмерного погружения. Мыслепутешествие в другую страну (кстати, если вы думаете, что роман полностью о Мексике, вы ошибаетесь, значительная часть посвящена США), другую культуру и другую эпоху (время действия с 1920-х по 1950-е). «Лакуна» — не исторический роман, хотя автору почти удается убедить нас в обратном. Некоторые фрагменты истории переданы практически с документальной точностью.

«Он очень боялся жить, но всё же жил». Роман Барбары Кингсолвер — история не политиков, художников, писателей и героев, а самых обычных людей, таких как мы сами.

Случайная цитата:

.

Итак, я отказалась от любви и занялась чтением многостраничной эпопеи ).
Такие книги почему-то попадаются все реже… Потрясающе колоритная история вымышленного писателя, вплетенная в реальный исторический контекст.
Произведение очень образное и красочное, немного неоднородное, дневники перемежаются письмами, газетными вырезками, примечаниями архивариуса писателя, но все вместе складывается в очень интересную историю из многих фрагментов.

Я с удивлением узнала некоторые вещи: оказывается коммунистов в Америке 40-50-х годов прошлого века очень боялись, людей нетрадиционной ориентации предлагали лечить в специализированных заведениях, отношения двух свободных от обязательств, взрослых людей, при этом не скрепленные браком, считали предосудительными, а газеты врали напропалую.

На самом деле, в свете того, что прямо сейчас происходит в России, книга ОЧЕНЬ актуальная!!! Но говорить о политике я не буду, напоследок скажу только, что писатель Гаррисон Шеперд пополнил мою личную коллекцию любимых литературных персонажей.

За что люблю библиотеки - так это вот за такие случайные находки. Ничего не знала об авторе, о книге - и провалилась в роман с головой, читала все выходные запоем.
Не самый новаторский прием - взять вымышленного персонажа и подселить его в реально существующие время и место, но здесь прямо вот все звезды сошлись конкретно для меня, уж не знаю, почему. Главный герой, сын американца и мексиканки, приезжает в Мексику, где его мать пытается устроить свою жизнь, а значит, мальчишка предоставлен по большей части сам себе и своим дневникам. Дни на кухне с поваром оборачиваются совершенно неожиданной подработкой у Диего Ривейры (да-да, если смотрели фильм "Фрида" - будет ощущение, что вы попали прямиком в него, но это еще не весь сюжет), а затем и у Троцкого. После убийства последнего Шепард возвращается в Америку и спустя несколько лет таки превращает свою страсть к слову в профессию. Но Америка конца пятидесятых - это не только рок-н-ролл, но и послевоенная паранойя на тему "красной заразы", и последние страницы книги читать почти физически тяжело - замените коммунистов на новых врагов и ощутите неприятное погружение в реальность. Книга написана в 2009 и заканчивается посланием из шестидесятых на пятьдесят лет вперед, вопросом "Кто вы, живущие там" - и боюсь, у меня нет хорошего ответа героине, задающей этот вопрос.
Книга-открытие для меня. Посмотрю, что еще есть у нас изданного от Барбары Кингсолвер - ну или даже если не у нас, к счастью, пишет она на английском. Определенно, буду ее читать.

Если верить главному герою этой книги Гаррисону Шеперду, то лакуна, та часть, которая тебе не известна, и есть самое важное. Без неё пазл не будет полным и картинка не сложится.

Шеперд (или Соли, как ласково называла его Фрида) наполовину американец, наполовину мексиканец. Чужой и там, и тут. Не такой. Слишком высокий, слишком худой, слишком скрытный. Человек, полный лакун.

Мы проникнем в его дневники, его мысли, а человек он не настолько заурядный, каким хочет казаться. Ему довелось замешивать штукатурку для Диего Риверы, готовить ужины Фриде Кало, быть секретарем и переводчиком Льва Троцкого. Эмигрировать в Америку после смерти последнего.

Из жаркой, полной шума, запахов и красок Мексики в тихий городок Ашвилл. Скрыться ото всех, написать книгу, прославиться, быть обвинённом в коммунистической подрывной деятельности - Шеперд успеет все и даже больше. Стольких происшествий хватило бы на несколько жизней. А выпало ему.

Барбара Кингсолвер мастерски показала, как легко журналисты могут очернить самое светлое, как легко вчерашний союзник в войне против нацистов превращается во врага и начинается охота на ведьм, как далеко может зайти обычный человек, подверженный пропаганде и всеобщей панике.

Большая панорама первой половины ХХ века. Две страны. Две цивилизации. Два языка. И один человек, полный лакун.

Я долго думал над этой книгой. В разных местах, в разные дни. Детально прокручивал мысли о появлявшихся в процессе чтения передо мной анимациях с героями этой книги; досконально вспоминались диалоги и события. Мне всё чаще кажется, что вся эта история действительно происходила. С удивительной уверенностью кажется, что автор не создавал образы искусственно, не просто опирался на факты, даты, личности. Такого никак не может быть. Эта книга — целая жизнь. Как минимум, трёх значимых для всемирной истории людей. Мне безумно хочется, чтобы историческая выдумка госпожи Кингсолвер не была таковой. Увы, увы, увы.

Гениальный в чём-то человек для гениального в чём-то народа. Убийца масс, повелитель всеобщей мысли, творец вселенной и целых миров. Одержимый идеей справедливости психопат. Как мне кажется, таким был Лейба Давидович Бронштейн. Более известный, как Председатель РевВоенСовета Лев Троцкий. Интеллигентный, образованный, экстраординарный соратник Ленина, скинутый в бездну разбойником и не очень-то талантливым, но очень наглым и проворным хитрецом Иосифом Джугашвили (Сталиным, конечно).

Огромный, совершенно невероятный путь этого человека описывается в книге Барбары Кингсолвер — «Лакуна». Он предстаёт перед читателем в качестве друга муралиста Диего Риверы и портретистки Фриды Кало. Вообще-то, книга не о товарище Троцком. Здесь он персонаж не первого плана (так должно казаться), хотя играет немаловажную роль в жизни писателя Гаррисона Шеперда, который в то время — время изгнания и последующей гибели Троцкого — работал у него на кухне, смешивал штукатурку, а потом — секретарём. Юноша Шеперд, с крайне завораживающей собственной историей, сошёлся с Красным Дедушкой. Не в политических взглядах, а в понимании обыденной жизни. За этим очень интересно следить. Не верьте мне на слово — прочитайте сами.

Об этапах жизни этого человека, абсолютно притягательного к себе молодого человека Гаррисона Шеперда, ни капли не надоедает читать. Я даю вам гарантию, читатель, вы сможете уцепиться в этой книге за какую-нибудь деталь. За любую деталь, за любой мини-сюжет. Это станет занимательным делом хотя бы потому, что книга безумная по ходу происходящих жизненных перепадов, по изменчивости основной линии, по своей красочности. Если вы ценитель размеренного темпа, в котором чувствуется равномерное нарастание, а затем спад; темпа, где обаяние вырисовывающейся ситуации является переплётом всех литературных трудов Кингсолвер — то это книга для вас. Авторский стиль — сдержанный, с прекрасным тонким юмором в каждой закорючке на бумаге. Читая, утопаешь в словах. Не представлять происходящее с героями невозможно. Так, я уцепился за Льва Троцкого. Остальное для меня было сюжетными наростами. Умеренно яркий фон картины, на котором была эпохальная фигура, не утратившая исторической интересности и по сей день.

Со временем, Троцкий и его достаточное окружение сходят на нет. В основном, конечно, потому, что жизнь Льва Давидовича стремительно приближается к концу. И вот — гром среди ясного неба! Проклятый агент Сталина убивает мной любимого персонажа, без которого эта книга была бы пустышкой. Тем не менее нам, читателям, не придётся скучать оставшиеся 200 страниц. Мы погрузимся в тыловые военные дни, писательские взлёты и личные падения главного героя — Гаррисона Шеперда. Темп станет совсем уж спокойным. Это потому, что герой — наблюдатель, который не принимает участия в событиях, а только фиксирует их и запоминает. Его жизнь, напичканная нескончаемыми трудностями, пропахшая мечтами и убегающими надеждами, тускнеет. Отчего так, почему? Вы узнаете в книге. Даже не могу намекать. Предполагаю, что и Кингсолвер считала Троцкого главной буквой на страницах этой книги. Эта Буква не должна была затмевать своим присутствием господина Шеперда. История-то всё таки о нём. Или о ней — о самой Барбаре? Сделайте выводы сами.

Удачи вам!