Передышка

Он был наделен властью, а потому опасен.

Оскорбление — неистощимый источник зла, оно искалечило тела и души тех, кто канул, проклятьем нависло над угнетателями; оно клокочет ненавистью в тех, кто остался жив, мучая их жаждой отмщения, доводя до ожесточения, до изнеможения, уничтожая морально, убивая.

Такова уж чудовищная привилегия нашего поколения и нашего народа — никто не способен лучше нас разобраться в природе оскорбления, этого заразного и неизлечимого недуга.

След от нанесенного оскорбления останется навсегда — в памяти тех, кто это пережил, в местах, где это случилось, в написанных нами свидетельствах.

Нет и не может больше быть такой доброты и такой чистоты, которые позволили бы нам забыть прошлое.

Нам снились в лютые ночи
Неотступные, жестокие сны,
Снились душе и телу:
Вернуться, поесть, рассказать.
Снились, пока не раздастся отрывистая команда:
«Wstawać!» —
И сердце рвалось на части.

Наконец мы опять дома,
Наши желудки сыты,
Мы все уже рассказали.
Скоро снова услышим команду на чужом языке:
«Wstawać!»

11 января 1946 года

«Война никогда не кончается», — убежден один из бывших узников Освенцима, с которым судьба сводит Леви вскоре после освобождения.

«Я вошел в литературу (неожиданно для себя) двумя книгами о концентрационном лагере».

Примо Леви

…на годы, на секунды ли отсрочки даются нам, единственно узнают ушедшие из времени навечно.

Джованни Рабони

— Не продашь? — спросил Чезаре.
— Нет, — на всякий случай ответил отказом Джакомантонио.
— Даю два рубля.
— Восемь.