Двери в полночь

...как ты сейчас себя чувствуешь?
— Как бешеный огурец на спидах.

Это было так странно — мир рухнул, а все осталось на своих местах.

Без разрешения никуда — подчеркиваю — никуда — не лезть. Даже если кажется, что там спокойно, как у мамы под кроватью.

"Жить как угодно, только не зря," - однажды сказала она мне. И сейчас не отреклась от своих слов.

Я думала о том, насколько глупой была моя выходка. Мне просто хотелось, чтобы он меня уговаривал остаться, - а он приказал. Я хотела увидеть на его лице огорчение - увидела ярость.

Кстати, хватит мне "выкать". Уважение выражается не в этом.

Лунный свет...Что-то в нём есть такое...Такое, что всё пройдёт. Что понимаешь, что во всем потоке времени ты лишь песчинка. А лунный света будет всегда. И луна будет всегда. И всё пройдёт

Я много раз видела, как герои фильмов и книг, встретив своего самого лютого врага, просто отпускают его, потому что у них не хватает духу. Потому что зло, когда ты строишь планы дома,--это одно, а когда встречаешь его лицом к лицу--совершенно другое. Оно дышит, оно смотрит тебе в глаза, но стоит рядом. Оно пугает.
Если бы зло не было таким, какое оно есть, оно бы не было злом.

Бывает такая степень волнения, когда ты вдруг становишься внешне медлительным и спокойным.

Невозможность рассказать кому-то, поделиться, добивала.

Может быть, только покидая мир, начинаешь понимать, насколько он на самом деле мал, и как просто добраться до всего интересного. И насколько ему наплевать, есть ты или нет.

--Знакомство с любым миром начинается с мест, где можно выпить.

Мокрый снег с дождем, приправленный ветром, дующим сразу отовсюду--наше фирменное питерское блюдо,--бил в лицо и глаза, заставляя щуриться и поднимать воротник.

Только тут я поняла, что дом не должен быть заселен,--только так он останется произведением искусства.

Понятие собственной трусости уже в который раз заменяло мне отсутствующую храбрость.

Маты Оскар умышленно запретил. К счастью, только спортивные, так что я с чистой совестью могла высказать все, что думала.

Мне правда все равно, если завтра нас не станет. Пусть — зато у меня есть эта ночь.

Пусть бы он ругался на меня, пусть издевался — но только был! Только бы не как сейчас!

Марк попыхивает трубкой, и, когда он выпускает дым через нос, совсем как это делал Шеф, мне хочется ударить его наотмашь за его абсолютную, болезненную непохожесть, а этот дым кажется почти богохульством.