Цитаты из книги The Bafut Beagles

На секунду я застыл с бутылкой французского коньяка в руке, а потом решил: если уж всё равно придётся умирать, то лучше умереть в хорошем настроении. Я поднял бутылку и сделал изрядный глоток

Когда насекомое перестало шевелиться и вытянуло мясистые лапы, лемуренок оторвал их по одной и съел. В этот момент он напоминал старичка-гурмана, который со смаком лакомится цыплячьими ножками.

"А мы начинаем уже думать о подготовке нового путешествия"

Похож, бафутяне вложили всю душу в то задание, которое дал им Фон - наловить мне как можно больше зверей: к 10 утра на лестнице было черно от охотников.

По установленным правилам я должен был заплатить сторожу за пойманного им зверя. Но признаваться в своей ошибке я не хотел, так как это испортило бы впечатление от преподанного урока. Поэтому я решил промолчать и успокоил свою совесть.

Где, как не в глуши, человек обретает покой и удовлетворенность собой?

Анаконда, о которой идёт речь, пребывала в весьма дурном настроении, и лишь впоследствии я узнал, что они крайне редко пребывают в каком-либо другом.

Я не возражаю, – заявил Ларри, – чтобы на меня писали памфлеты хорошей прозой, но быть высмеянным дурным английским языком просто невыносимо.

В результате я только проникся уважением к животному, которого отовсюду гонят, всячески преследуют и истребляют, а оно, вопреки всем невзгодам, умудряется не только выжить, но и, назло обидчикам, продолжает свой разбойничий образ жизни в городе.

В лесах Камеруна чувства и сантименты являются привилегией сытых.

– Улитки не высиживают яиц, – объяснил он. – Они зарывают их во влажную землю и больше о них не думают. – Замечательный способ воспитывать детей, – неожиданно и с большой убежденностью произнесла мама. – Если б я могла зарыть всех вас во влажную землю и больше ни о чем не думать!

Мне приходилось сталкиваться со множеством приятных и милых животных, от мышей и до слонов, но никого из них я не мог сравнить с Чемли по силе и обаянию характера, по уму и понятливости.

Я мягко, почти нежно произнес:
- Сиди спокойно, старина, у тебя под ногами гадюка габун.
Джон вскочил со стула с огромной быстротой, вещи полетели в разные углы комнаты, стол был немедленно опрокинут. Гадюка, удивленная внезапно возникшим переполохом, выползла из-под стула и направилась к клеткам обезьян.

Джон наклонился, поднял одного крокодила за хвост и протянул мне. Маленькое пресмыкающееся изогнулось и вцепилось челюстями в его пальцы. К чести Джона, он не проронил ни звука: стряхнув крокодила на землю, он покинул площадку.
- Полагаю, что я тебе больше не нужен.

В арьергарде, лишний раз подтверждая укоренившуюся за англичанами репутацию хладнокровных и невозмутимых людей, обычной своей неторопливой походкой шествовал Джон.
- Я думал, что у тебя разбежались все крокодилы, - огорченно сказал он. - Только поэтому я и пришел.

- Улитки не высиживают яйца - они зарывают их в мягкую землю и больше о них не думают.
- Замечательный способ воспитания детей! - неожиданно включилась мама. - Если бы я могла закопать вас всех во влажный песочек...

Перед моими глазами предстал совершенно необычный зверь. С первого взгляда мне показалось, что на тряпке находится большая коричневая еловая шишка, соединенная с другой шишкой, темно-серой и меньшего размера. Затем я понял, что это самка трехрогого панголина, или чешуйчатого муравьеда, свернувшаяся в клубок, с крошечным детенышем, прицепившимся к ее спине.

Он вылез, задыхаясь и кашляя, совершенно голый, и радостно улыбнулся мне: трофей его был завернут в набедренную повязку. – Я завернул его в мою одежду, сэр, я боялся, чтобы детеныш не упал.

– Что это за катар? – спросил я Элиаса. – Крупное животное, сэр. У него на спине кожа как у змеи. Иногда оно делает так… – И он свернулся в клубок, пытаясь изобразить таинственное животное.