Цитаты из книги Ван Гог

Человек с обыкновенным складом ума мыслит дуалистически: свет и мрак, сладкое и горькое, добро и зло. А в природе такого дуализма не существует. В мире нет ни зла, ни добра, а только бытие и деяние. Когда мы описываем дейстиве, мы описываем жизнь, когда мы даем этому деянию имя - например, разврат или непристойность - мы вступаем в область субъективных предубеждений.

"Художник не упускает  из своих рук ничего, что он считает достойным, Ван Гог. Он продает публике только заведомую дрянь."

"Savoir souffrir sans se plaindre, ca c'est la seule chose pratique, c'est la grande science, la lecon a apprendre, la solution du probleme da la vie"

Уметь сносить страдания без жалоб - это единственное, что нужно, это великая наука, урок, который надо усвоить; это решение проблемы жизни"

В мире нет ни зла, ни добра, а только бытие и деяние.

Я рисую реальную жизнь, нужду и лишения…

Искусство тем и дорого, что оно дает художнику возможность выразить себя. И, главное, никого не слушайте… идите своим путем.

Наш мир, видимо, создан в спешке, в один из тех дней, когда у творца был помрачен разум.

Еда заглушала боль в желудке, но не могла заглушить чувства одиночества и заброшенности, которое гнездилось у Винсента где-то глубоко внутри.

Мои книги прокладывают путь новой культуре, не скованной моралью, – культуре двадцатого века. То же делает ваша живопись. Бугро еще влачит свои мощи по улицам Парижа, но он занемог в тот день, когда Эдуард Мане выставил свой «Завтрак на траве», и был заживо погребен, когда Мане в последний раз прикоснулся кистью к «Олимпии».

Придя домой, Винсент взял со стола томик Ренана и раскрыл его на заложенной странице. «Чтобы идти в этом мире верным путем, – читал он, – надо жертвовать собой до конца. Назначение человека состоит не в том только, чтобы быть счастливым, он приходит в мир не затем только, чтобы быть честным, – он должен открыть для человечества что—то великое, утвердить благородство и преодолеть пошлость, среди которой влачит свою жизнь большинство людей».

Все пять катастроф, пережитые Винсентом в прошлом, теперь были забыты. Творчество наполняло его душу таким восторгом и всегда приносило такое удовлетворение, какого он не знал, даже служа богу.

"Когда горячее солнце Овера палит своими лучами еле приметное среди полей пшеницы кладбище,Тео спокойно спит в прохладной тени буйных Винсентовых подсолнухов."

Тот, кто знает только свое ремесло и ничего больше, способен быть лишь очень поверхностным художником.

Mais sacrebleu [но, черт побери (фр.)], зачем быть графом, если можно стать художником?

Искусство не дается даром, оно пожирает художника; он знал это, когда только вступал на стезю живописца.

Кто любит, тот живет, кто живет, тот работает, а кто работает, тот не останется без хлеба.

Фотоаппараты и академики будут делать точные воспроизведения; художники же будут смотреть на все сквозь призму собственного восприятия и сквозь тот пронизанный солнцем воздух, в котором они живут и работают.

"Он все больше и больше привыкал наносить на холст то, что видел, стремительно, фиксируя свое впечатление одним страстным порывом.В старых голландских картинах его прежде всего поражало то, что они были написаны быстро, что великие мастера очерчивали предмет одним движением и больше уже не прикасались к нему. Они писали с жадной торопливостью, чтобы не утратить свежесть первого впечатления и сохранить то настроение, в котором родился замысел."

"Поверь мне, Винсент, если будешь спешить, ты лишь загубишь в себе художника. Выскочка всегда выскочкой и остается. В искусстве по сию пору действует старое правило: "Честность есть лучшая политика!" Лучше терпеть невзгоды и серьезно учиться, чем усвоить лишь тот шик, который льстит публике"

В прошлом году умер Виктор Гюго, – сказал Золя, – и с ним умерла целая культура. Культура изящных жестов, романтики, искусной лжи и стыдливых умолчаний. Мои книги прокладывают путь новой культуре, не скованной моралью, – культуре двадцатого века.