Хитрый способ

Папа сказал:
— Что с тобой было? Еде ты пропадал?
Костик и Мишка сказали тоже:
— Еде ты был, что с тобой приключилось? Рассказывай!
Но я молчал. У меня было такое чувство, что я и в самом деле просидел под кроватью ровно двадцать лет.

— Сколько же стоит такая груша? — поинтересовался папа.
— Пустяки какие-нибудь, — сказал я. — Рублей десять или пятьдесят.

Конечно, я в тот раз еще совсем глупый был.

Грохот стоит дьявольский, а Ефросинья Петровна уже слегка помешалась и кричит какие-то странные слова:
— Грабаул! Караулят!

Заперлась. Ото всех заперлась! Вместе со мной и корытом. Заперлась на два оборота.

— Девчонке пять лет, скоро замуж выдавать! А она — сыски.

И я так нагляделся на все на это, что тоже решил стать самым сильным человеком во дворе, чтобы всех побивать, в случае чего.

Ещё я очень люблю играть в шашки, шахматы и домино, только чтобы обязательно выигрывать. Если не выигрывать, тогда не надо.

... а рядом с ним стоял другой мальчик, тоже из четвертого класса. Этот мальчик был приклеен к бороде ...

Пройдут года, наступит старость!
Морщины вскочут на лице!
Желаю творческих успехов!
Чтоб хорошо учились и дальше все!

Глядя на них, я так хохотал, что даже проголодался.

— Да как же ты не понимаешь?! Ведь он живой! И светится!..

- Прямо беда, - сказал Павля. - Я совсем измучился от этих занятий, похудел на двести граммов.

- А что, трудный английский язык? - спросил я.

• С ума сойти, - вздохнул Павля.
• Еще бы не трудный, - вмешался папа. - Там у них сам черт ногу сломит. Уж очень сложное правописание. Пишется Ливерпуль, а произносится Манчестер.

"Или у меня разгорался аппетит выучиться на такого художника, который рисует на уличном асфальте белые полоски для мчащихся машин."

И скоро мы пришли к самолету. Вблизи он показался еще меньше, чем издали. 

Вдалеке стоял какой-то самолетик, похожий на стрекозу, только на журавлиных ногах.

— Смотрите — читает!
И все посмотрели на меня. А я сказал:
— И всего-то шесть лет.

Еще была женщина с двумя мальчатами в розовых рубашках и одним грудным. Она его завернула в пеленки туго-натуго, и он был похож на гусеничку, потому что все время корчился.

У меня просто сердце упало. Это пожухлое поле — аэропорт? Чепуха какая! А где красота? Ведь никакой же красоты!