Туся

Когда Туся был ещё меньше, чем в описываемое время, он услышал где-то, что люди по ночам растут, и стал просить своих родителей:
— Я хочу увидеть, как расту. Разбудите меня ночью.
Ему говорили «ладно, ладно» и, конечно, не будили. Утром он просыпался и начинал ворчать:
— Почему не разбудили, обманщики?
— Ты так крепко спал, — говорили родители.
— Разбудите завтра, слышите!
Но завтра его опять жалели будить, послезавтра и послепослезавтра — тоже, а сам он проснуться не умел, и в конце концов потерял всякую надежду увидеть, как растёт, а на родителей затаил обиду.

Дядя Вова внимательно поглядел на Тусю, взял его за руку и повёл в комнату. Там он посадил Тусю на диван, сам сел напротив и сказал:
— У тебя отняли компас.
— Откуда ты знаешь! — закричал Туся.
— Я знаю тебя, — сказал дядя Вова.
Туся вздохнул.
— Ну, говори, на каком необитаемом острове я нашёл этот компас? Или, может быть, я отнял его у пиратов?..
Туся вздрогнул.
— Так, — сказал дядя Вова, — и для этого мне пришлось взять на абордаж пиратский бриг...
Туся криво улыбнулся.
— ... и сделать пару выстрелов по ихнему адмиралу...
Туся поежился.
— Я не убил его, нет! Я слишком великодушен, чтоб убивать! Я ранил его. Только ранил.
Туся опустил голову.
— И после этого ты хочешь спокойно ходить по земле? Я удивляюсь, как с тебя не сняли скальп! Такой компас! Это же музейная редкость!..

—Итак, ты идёшь в школу... — сказал дядя Вова. — Неужели я когда-то учился в школе! Страшно подумать, сколько я перезабыл! Чёртову уйму! Меня учили — а я тут же все начисто забывал. Арифметику, историю, географию...
— Зачем же тогда учиться? — спросил Туся.
— Забывал, забывал, забывал, — продолжал дядя Вова, — только и делал, что забывал. А когда все забыл окончательно, стал нормальным человеком, которого ты видишь перед собой. Вот так. И тебе предстоит все это...
— Зачем же тогда учиться? — повторил Туся.
— К сожалению, это необходимо. Ты ешь, чтобы существовать. Яблоки, мясо, картошку... А все это превращается в тебя, в твои мышцы, кости, мозг... Так же и знания. Ты узнаёшь всякую всячину — а она превращается в тебя, в твой характер, в твои мысли, в твои размышления обо всем...