Цитаты из книги Лялька

Для мужчины любимая женщина – алтарь. Но когда первый встречный приближается к этой святыне, как к стулу, а святыня в восторге от этого обращения, то начинаешь подозревать, что алтарь и на самом деле только стул.

Марионетки! Все они куклы! Им кажется, что они делают что хотят, а они делаю то, что велит им пружина, такая же мертвая, как они.

Только подлые деньги дают человеку свободу хоть на несколько часов в день, хоть на несколько месяцев в году, хоть на несколько несколько лет в жизни.

Все мы лицемерно презираем деньги, однако каждый из нас понимает, что это навоз, на котором вырастает личная свобода, наука, искусство и даже идеальная любовь.

Любовь хороша, когда она подобна легкой бабочке; но когда, после долгого сна, она просыпается в душе человека, спасибо за удовольствие! Одно дело чело-словно тигр, -век с хорошим аппетитом и совсем другое - смертельно голодный человек.

-Справедливо то, что сильные множатся и крепнут, а слабые погибают. Иначе мир превратился бы в инвалидный дом, а это как раз было бы несправедливо.

Սա ինչ անիծյալ ճակատագիր է`չունենաս ոչ մի կապվածություն, ոչինչ չուզես և ամեն ինչ հասկանաս...

Տվեք ինձ գեթ մի նպատակ... կամ էլ մա'հ տվեք ինձ։

Ճակատագի'ր։ Ճակատագի'ր։ Տարօրինակ ճանապարհներով է նա մարդկանց միացնում։

Արդարացին այն է, որ ուժեղները շատանում են և ամրանում, իսկ թույլերը կործանվում են։ Այլապես աշխարհը կդառնար հաշմանդամների տուն, իկխսկ դե հենց անարդարացի կլիներ։

— Как можно при Изабелле называть этого господина полишинелем? — Да ведь она сама назвала его наглецом! — И все же она интересуется им. — Ну, только, пожалуйста, не дурачьте меня. Если она не интересуется человеком, который ее боготворит… — То как раз будет интересоваться тем, кто ее не уважает. — Влечение к острым приправам — признак испорченного здоровья, — заметил Охоцкий. — Какая же из наших дам здорова? — воскликнула Вонсовская, обводя презрительным взглядом зал.

По уму и трудоспособности средняя женщина стоит ниже мужчины, а нравственностью и чуствами якобы настолько его превосходит, что это уравновешивает создавшееся неравенство.

— Да что могила! Вздор… сентиментальный вздор! — проворчал Гейст. — В природе нет ни могил, ни смерти; есть лишь различные формы существования: одни дают нам возможность быть химиками, а другие — только химическими препаратами. И вся мудрость заключается в том, чтобы не упустить подвернувшийся случай, не тратить времени на глупости и успеть что-то сделать.

Он чуствовал, что не сегодня-завтра придется выбирать: либо тяжкий труд, ведущий к невиданной славе, либо пламенная страсть, которая сулила ему разве только одно: сжечь его дотла.

— Дайте же мне какую-нибудь цель… либо пошлите смерть! — иногда говорил он, глядя в небо. И через минуту сам смеялся над собой.
«К кому я обращаюсь? Кто услышит меня на игрище слепых сил, жертвой которых я стал? Что за проклятая участь — ни к чему не привязаться, ничего не хотеть и все понимать!..»

самоубийстве помышляет либо безумец, либо негодяй, либо человек незаурядных способностей, которому тесно на свете.

он спрашивал себя: «Чего я, собственно, хочу?» И оказывалось, что он ничего не хотел. Ничто не приковывало его внимания, не заставляло быстрее биться сердце, не побуждало к деятельности. Если бы ему предложили пройтись пешком от кладбища Монмартр до кладбища Монпарнас, посулив в награду весь Париж, при одном, однако, условии, чтобы это его увлекло и взволновало, — он отказался бы пройти эти пять верст. А ведь он исхаживал десятки верст ежедневно только затем, чтобы заглушить в себе воспоминания.