Путешествие из Петербурга в Москву

Розыск вреден в Царстве науки: он сгущает воздух и запирает дыхание. Книга, проходящая десять ценсур прежде, нежели достигнет света, не есть книга, но поделка святой Инквизиции...

При [из]учении языков все отвратительно и тягостно. Если бы не подкрепляла надежда, что, приучив слух свой к необыкновенности звуков и усвоив чуждыя произношения, не откроются потом приятнейшия предметы, то восхотел ли бы кто вступить в столь строгий путь?

Но если думаешь, что хулением Всевышний оскорбится; урядник ли может быть за него истец?

[о государственном наказании за богохульство]

Когда двадцать человек тонут, ты не смеешь разбудить того, кто их спасти может?

Страшись, помещик жестокосердный, на челе каждого из твоих крестьян вижу твое осуждение.

Не ленись наш брат, то с голоду не умрет.

А Бог милостив, с голоду умирать не велит, когда есть силы и семья.

ибо мнимое маркизство скружить может многим голову, и он причиною будет возрождению истребленного в России зла - хвастовства древняя породы.

Открыл он путь чрез службу военную и гражданскую всем к приобретению дворянского титула и древнее дворянство, так сказать, затоптал в грязь.

Самец и самка забывают о птенцах своих, когда они возмужают. Се есть закон природы. Если гражданские законы от него удалятся, то производят всегда урода. Ребенок любит своего отца, мать или наставника, доколе любление его не обратится к другому предмету. <...> Единое в том тебе утешение да будет, воспоминая, что и сын сына твоего возлюбит отца до совершенного только возраста. Тогда же от тебя зависеть будет обратить его горячность к тебе.