Цитаты из книги Microserfs

Мораль такова: потратим мы своё богатство на бесцельную нетворческую жизнь? Или на то, чтобы прекрасные сны человечества стали явью?

Каждое утро меня провожают на работу депрессивные цветочные трупики, иссохшие от недостатка внимания.

Политика делает людей агрессивными. Должна быть какая-то альтернативная форма разговора.

Неизменно лишь одно...Наше желание найти во всем смысл.

Может, я все эти годы подсознательно строил свою личность по подобию компьютера? Машинам не надо беспокоиться о человеческих проблемах. Им все равно, даже если никто до них не дотрагивается. Им без разницы, что они ничего не чувствуют. Мне кажется, люди часто хотят стать похожими на машины.

— Зачем люди машут поездам?

— Потому что в вечной мечте о движении, о путешествиях, которую воплощают поезда, ярко отражается жизнь людей, сама их суть. Движущийся поезд — это сила, ярость и уникальное инженерное решение, которым нельзя не восхищаться.

Люди думают, что с возрастом годы кажутся короче, потому что «так в природе устроено». Ерунда! Есть другое объяснение: информационная плотность цивилизации настолько возросла, что исказилось восприятие времени. Я давно заметил, что годы сжимаются, а жизни самой по себе мало, ее надо как бы умножать. Обрати внимание, что только пять лет назад все заговорили об отсутствии «нормальной жизни». Как раз тогда, когда в наш мир окончательно проникли все технологии восьмидесятых.

...Разве ты никогда не чувствуешь себя винтиком?.. Нет, стоп, "винтик" - устаревший термин. Кроссплатформенным сверхтранспортабельным двоичным объектом!

С этого момента утро стало превращаться в Тысячедолларовый День. Это когда ты готов сказать всем знакомым: «Я дам тебе новенькую, хрустящую тысячедолларовую бумажку, только позвони и избавь меня от страданий», — но никто не звонит.

- Что есть человеческое поведение, как не попытка доказать, что мы не животные?

Бильярд подобен катанию на роликах: ты должен притворяться самым крутым и опытным человеком на Земле, в то время как внутри ты тихонько сжимаешься от страха.

Хороший продукт технологий мечтает, что однажды он будет замешен более новым продуктом технологий. Это одно из определений прогресса.

— Мы должны сделать что-то вместе. У нас нет общих впечатлений или воспоминаний. [...] Давай организуем обед. Сколько мы уже здесь? И даже ни разу не сходили куда-нибудь пообедать вместе. — Обед? Это немного. — Воспоминания должны с чего-то начинаться.

Меня давно уже нет, а идея мира осталась с вами

Теперь ты моя малышка, ты россыпь бриллиантов, горсть обручальных колец, мел для миллиона игр в классики

... если ты не можешь сделать себя стоящим для общества, то это проблема твоя, а не общества.

Рамки времени настолько неадекватны в техноиндустрии. Жизнь движется в пятьдесят раз быстрее своего нормального шага. К примеру, если кто-то в Пало-Альто скажет тебе: «Они так никогда мне и не перезвонили» — это значит, он имеет в виду, что «не перезвонили в течение одной недели». В Силиконовой долине «неделя» означает «никогда».

— Даниил, я уже люблю его внутренний мир. Мы уже смешались. Я приму то, что судьба мне подкинет. — Объясни мне один момент: как можно разговаривать с кем-то около года, даже не зная его возраста или пола? — О Даниил, в этом-то и кайф.

— Конечно, я знаю, что я зануда, и знаю, что это предрасполагает меня к интроверсии. А «Майкрософт» щедро позволял мне подпитывать мою интроверсию. Но как вы все сами замечаете, здесь, в Долине, невозможно вот так изолироваться. Больше нет оправдания интровертироваться. Нельзя использовать технокультуру как извинение, чтобы не разбираться с личными проблемами поразительно долгий период времени. Прямо как в космосе, где твое тело взорвется в вакууме, если ты не в надежном убежище.