Лучше грамм здоровья, чем тонна знаний.

Гений ломает рамки, поставленные человеку природой. Он обрабатывает большое количество информации. Вспомните: когда у Эйнштейна спрашивали, сколько часов длится его рабочий день, он принимал это за шутку. Рабочий день ученого не имеет ни конца, ни начала.

Почему– то раньше все было просто. Люди знали, кем они хотят быть, на кого надо учиться. А тут стоишь, как Илья Муромец перед камнем, и не знаешь: налево пойдешь, направо пойдешь или прямо пойдешь? Даже тоска берет…

Правда, когда Серёжка не может справиться с задачкой, Профессор спускается со своих высот и подсказывает решение. Для этого его нужно как следует толкнуть в бок.

Математики, к вашему сведению, так же лихо съедают друг друга, как и акулы. Если опоздал на день и не доказал сегодня теорему, то завтра уже гремит имя другого ученого.

Когда однажды сороконожку спросили, как ей удается передвигать все сорок ног, она, задумавшись, сразу же разучилась ходить.

Персонажи полюбившихся книг остаются не просто в воспоминаниях – они становятся друзьями.

Мне это не нужно. Я могу делать вид, что я ем или сплю. А больше всего я не люблю пить воду — она потом булькает!

Понимаешь, всё очень просто: хочешь быть человеком — будь им!

— Всё-таки зря вы сделали его мальчишкой.
— А вы что, хотели бы, чтобы я общался с каким-то ящиком?

нельзя стать человеком за другого.

Ваша учёба похожа на путешествие. Каждый день перед вами вырастают новые горы. Взойдёте на одну, а там уже другая. И чем больше преодолеете вы вершин, тем сильнее будете чувствовать себя.

— Электроник — гениальное изобретение. Но только что вы теперь будете с ним делать?
— Ума не приложу...

— Ну ладно. Я тебе всё расскажу. Ну в общем, мы встретились на помойке... ой, на этой... на свалке.

— Мои друзья — борцы за справедливость. Они не любят иметь дело с полицией.

— О чем вы говорите, товарищи? Робот — и дети, разве такое возможно?!
— Поверьте моему опыту, в школе возможно всё.

— И стихи давай. Стихи читать полезно. В каждой букве стихов полтора бита.
— Каких таких бита? — удивляется Сережка.
— Бит — единица информации. В разговорной речи одна буква — это один бит. В стихах — полтора бита.

Что, если бы смех был чем-то видимым? Если бы, например, он рождал легких, как солнечные пятна, зайцев, то сотни, тысячи золотистых теней пронеслись бы сейчас по залу, прыгнули в двери и окна и поскакали по улице, кувыркаясь и веселя прохожих.

— Осторожнее, олухи! Он нам ещё пригодится. Я имею в виду чемодан.

Правда, я не знаю, как вам это удалось. Наверное, потому, что вы, в отличие от взрослых, просто не знали, что это невозможно...