Дневник обольстителя

Это одна из тех книг, которые начинают читать, захлёбываясь от восторга, а затем постепенно растрачивают весь интерес, утопая в растянутых мыслях и размытых фразах. Это одно из тех произведений, на которых хорошо засыпается даже в 6 вечера, после двух чашек крепкого кофе. Это один из тех художественных трудов, которые тянутся медленнее, чем реклама во время одного из ваших самых любимых фильмов. Это один из тех романов, которые не дочитывают, а дожёвывают.

В моём случае на "Дневник обольстителя" ушло месяца четыре каждодневных мучений.
Предложение в сутки - верхний предел нормы. Зашкаливающий предел - абзац.

И при этом, "Дневник обольстителя" вовсе неплох. И даже очень неплох.
В какой-то мере чтение достаточно увлекательно.
Кьеркегор показывает себя отличным психологом. Он прекрасно описывает черты характера, нравы и поведенческую модель девушек и юношей первой половины 19 века. Он превосходно разбирается в мельчайших нюансах человеческой психики, в его внутренних "борениях" и глубоких чувствах.

Не знаю, есть ли какая-то связь между "Героем нашего времени" (Лермонтов) и "Исповедью сына века" (Мюссе) с "Дневником обольстителя", но, очевидно, что Кьеркегор не мог не опираться на них, поскольку произведения слишком близки друг другу в идейном плане, а главные герои их слишком схожи в характерах и в мыслях.

Некий Йоханнес обольщает некую Корделию и подробно описывает сей процесс в своем дневнике. В самом начале его неназванный друг находит этот дневник и представляет его на суд читателей. Шаг за шагом мы будем следить за похождениями Йоханнеса, своего рода пикапера из 19 века. Шаг за шагом мы будем постигать сложное развитие отношений между соблазнителем и соблазняемой, между охотником и жертвой.

Итак, время действия век девятнадцатый, так называемая "викторианская эпоха", период, когда слова типа "обольщение", "соблазнение", "эротический" в приличном обществе не произносились вслух, а в теории и думать о таких вещах было не комильфо. Однако именно этими, с позволения сказать, терминами текст "Дневника" перенасыщен. Но пусть это не введет вас в заблуждение, эротикой в нашем понимании здесь и не пахнет. Слово "эротический" скорее подменяет собой слово "любовный", все что связано с влюбленностью и флиртом. Цель обольстителя, конечно, ясна, но путь его сложен и извилист. Просто переспать нашего героя не устроит, ему необходимо, чтобы объект (в дальнейшем, дабы избежать двусмысленности, именуемый "девушка") влюбился в него, влюбился без памяти, полностью, и не просто в него, а в его блестящий ум и высокую духовность. С одной стороны, о какой духовности мы можем говорить в случае обольщения? С другой, у Йоханнеса есть своя философская система, позволяющая ему порхать от одной девушки к другой, срывать цветы физического и интеллектуального наслаждения. Интеллектуального прежде всего, ведь стоит ему добиться желаемого, как интерес сразу же угасает, и герой устремляется навстречу новым победам. Из некоторых замечаний автора дневника мы понимаем, что соблазнять и добиваться успеха ему не впервой.

Описывать сам процесс не имеет смысла. Заинтересовавшимся следует прочитать книгу, которая, во-первых, очень небольшая, во-вторых, написана прекрасным языком классических произведений, в-третьих, весьма подробно документирует и действия обольстителя и его мотивы. Остановимся поподробнее на главных героях романа.

Йоханнес, молодой человек, не стесненный в средствах, но без определенного рода занятий, начитанный, с философским складом ума, бродит по улицам Копенгагена в поисках девушки, которую ему бы захотелось соблазнить.

А таких мало, ведь ему подавай идеальную девушку, красивую, из хорошей семьи, умную и, конечно же, девственную. Девственности он посвящает немало абзацев в своем опусе, полагая, что потеряв сей дар природы, девушка вместе с ним теряет и всю свою прелесть. Вообще, взгляды нашего героя очень патриархальны, чего стоит определение женщины как "бытия для другого". Наконец, взгляд его останавливается на Корделии, которая подходит под его высокие стандарты.

Начинается охота, самое настоящее преследование. Знакомство, вхождение в доверие к ней и к ее близким, умелая игра на эмоциях неопытной девушки. С современной точки зрения, Йоханнес разводит непонятную канитель, но если не забывать, что процесс для него гораздо важнее результата, то все становится на свои места. Он наблюдает, он выжидает, он получает удовольствие от каждого изменения ее настроения. Он точно знает, как, когда и что сказать, как посмотреть, что написать в письме. У девушки нет шансов, она напоминает кролика, затаившегося в густой траве в надежде, что охотник его не заметит. Но охотник точно знает, где сидит кролик, когда он вскочит и куда побежит, ведь он подстрелил уже немало кроликов на своем веку, а кролики так предсказуемы.

Почему Йоханнес фокусируется именно на девушках, на девственницах? Не свидетельство ли это его слабости, его неумения выследить и подстрелить дичь похитрее и покрупнее? Ну конечно! Его патриархальная парадигма неминуемо ставит его самого на пьедестал по отношению к жертве. Женщина в полном смысле этого слова, женщина, способная разгадать его намерения и могущая дать реальный отпор или вступить в игру на равных, Йоханнесу не нужна. Такая женщина может обнаружить его несостоятельность как личности и, думаю, как мужчины. Отсюда вечный поиск девственницы, боязнь развитого тела и духа, возможно, боязнь кастрации, если вспомнить дедушку Фрейда.

По этой же причине образ самой Корделии прописан из рук вон плохо. Автор неустанно говорит нам, какая это выдающаяся девушка, как она не похожа на других. Но закройте книгу и попробуйте описать героиню - увы, в ваших руках останется лишь мираж. Кто она, чем живет, о чем думает, чем интересуется? Ничего этого мы о Корделии не узнаем, хоть описывает ее человек, в нее влюбленный. И тогда перед нами встают два варианта. Либо Корделия невероятно тупое и посредственное существо, которое до встречи с Йоханнесом кое-как выучилось читать, писать и ложку мимо рта не проносить, либо автор лжет нам, и внутренний мир объекта его вовсе не интересует. Его привлекает лишь внешность, стан-грудь-чело. Тогда получается, что лжет он нам и своих мотивах, якобы заключающихся в соблазнении выдающейся девушки. Поскольку все указывает нам на то, что секс как таковой тоже его мало привлекает, мало помалу вырисовывается следующая картина: Йоханнес раз за разом начинает эту авантюру с одной только целью - полюбоваться собой. Это себя одного он любит, своим умом наслаждается, в отношениях с Корделией, как в зеркале, он любуется только собой. Текст доказывает нам эту гипотезу: Йоханнес говорит о себе и только о себе. Даже когда он упоминает Корделию, он говорит нам о том, что он испытал, что он сделал, как он на нее посмотрел. Если бы он испытывал к Корделии любые, пусть самые низменные, чувства, он бы говорил о ней. Так пара субъект-объект, Йоханнес-Корделия, превращается в трио: субъект-инструмент-объект, Йоханнес-Корделия-Йоханнес. Все начинается с Йоханнеса и на нем же замыкается.

Роман Кьеркегора очень маленький, но в нем невероятное количество пластов и смыслов. Он вызывает сильные эмоции и в то же время остается загадкой. Для чего и для кого он был написан? А сколько параллелей можно провести! Своего рода бездна, в которую можно вглядываться бесконечно и о которой говорить можно тоже бесконечно...

Видно, пришло время читать Кьеркегора.

На белом свете чуда нет,
Есть только ожиданье чуда.
На том и держится поэт,
Что эта жажда ниоткуда.

(Отрывок из стихотворения Арсения Тарковского).

Прежде всего, честно признаюсь, что про Серена Кьеркегора я знаю крайне мало, но боюсь, что намного больше, чем 90% тех, кто вдруг решит прочитать эту рецензию (если такие люди вообще найдутся), потому как мало его у нас (и не только у нас) читают. Знакома я у Кьеркегора только со «Страхом и трепетом» (читала давно и поняла по-своему, как у меня обычно и бывает), «Дневником обольстителя» (тут, боюсь, что поняла даже больше, чем хотел бы сам Кьеркегор), некоторыми афоризмами и кое-что читала о его жизни. Это вовсе не предмет моей гордости (то, что я хоть что-то знаю о Кьеркегоре), а скорее - предмет печали. Почему? Да потому что моё почти мистическое увлечение странными, депрессивными, неординарными и чем-то пугающими гениями - это уже какая-то устойчивая тенденция. Ну да ладно.

Кьеркегора принято считать основоположником учения экзистенциализма, хотя этот человек был настолько сложной, многогранной и своеобразной натурой, что его самого и его идеи трудно уместить в какие-либо рамки. Сложнейшие отношения с отцом, непростая судьба и типичный для гения характер (со странностями, как принято говорить)- все это делает Кьеркегора личностью весьма интересной для изучения.

«Наш» датский философ-богослов родился в один год с Вагнером (в 1813), что является любопытным совпадением и, наравне с Андерсеном, прославился в своей родной стране чрезвычайно, так что по сей день является предметом особой гордости датчан. Кстати сказать, с Андерсеном Кьеркегора связывает не только родина и гениальность, но и куча странностей поведения и мировосприятия. В этом плане оба вышеупомянутые датчанина схожи с еще более известным всем на свете Ницше, которого (как и Кьеркегора) многие считают вечным девственником, чуть ли не импотентом (что и сыграло большое значение в формировании их «странностей»), который, не смотря на все это, все же сумел как-то раз побывать в публичном доме и заразиться там сифилисом. В эту же, своего рода, категорию гениальных чудаков-девственников попадает и Ньютон. Я это к чему - параллели выстраиваются милейшие и в этом определенно что-то есть. Далась гениям эта ваша обычная и нормальная жизнь, плевать они хотели, судя по всему, что мы о них знаем или типа знаем (из источников, базирующихся на слухах и легендах).

Влияние Кьеркегора можно проследить в трудах многих известных философов и не только - от Фрейда и Юнга до Сартра. А основе его философского мировоззрения лежит проблема выбора, та самая фундаментальная проблема экзистенциализма. Созвучия у Кьеркегора есть и с Достоевским, и с Кафкой, и с вышеупомянутым Ницше- все одни и те же дорожки.

Так что же "наш" великий философ такого сделал? Промотал наследство своего отца (которого, кстати, всю жизнь ненавидел), отказал в браке достойной девушке, вел экстравагантный и провокационный образ жизни, не завел семьи и детей, поставил под сомнение христианство и написал несколько удивительно мощных трудов. Проблематика выбора, страха и его необычайно высокой значимости в жизни человека, хаос и отчаяние жизни- всё это Кьеркегор и он же- предтеча трудов многочисленных философов, которые придут после него. Кто такой Кьеркегор? Он в немалой степени отец всех нас, т.е странных, чокнутых интровертов, а не "всех нас" в смысле "всех людей вообще" (тут сильно важно не путать).

Трагичного в жизни этого абсолютного интроверта была немало. Взять хоть его любовь к красавице Регине Ольсен, которую философ пронес через всю жизнь, но которая увенчалась ничем, так как Кьеркегор спустя год после помолвки сам отказался от брака, мотивируя это тем, что так просто будет лучше для них обоих. История его любви, кстати, любопытно отозвалась в «Дневнике обольстителя» только подтвердив мое изначальное мнение о том, что книга эта не о соблазнении девушки, а об ее создании и воспитании (рецензия). Были у философа и классические тяжелое детство с отцом-садистом и трудная юность типичного ботаника, странного чудака, вечно непонятого и осмеянного. Да много чего было. Но он вовсе не был неудачником. Скорее, напротив. Хорошее наследство, привлекательная внешность, красавица-невеста, положение в обществе, гениальные мозги, в конце концов… А он боялся. Чего, чего он так боялся? И тут уж начинается чистая психология, которая проникновенным и до дрожи металлическим эхом отзывается в философских трудах этого гения, который (будучи бездетным) оставил миру такое мощное наследие, что имя его будет если не звучать, то отзываться (то там, то тут) еще долгие столетия.

P.S. Серен Кьеркегор был очень похож на Алексея Нилыча Кириллова из "Бесов" Достоевского и именно сутью его философии- все тот же страх, все тот же трепет и осознание того, что есть бог на самом деле и как он связан со страхом и трепетом.

Получила большое удовольствие, слушая эту совсем маленькую книгу. Причем с первых строк. Тонкий юмор, тот, который мне всегда нравился. Единственно были места, которые подпортили впечатление от книги, когда он смеялся не над тем, над чем позволительно смеяться. Но таких мест было немного. Больше он иронизировал над собой, причем то, над чем он подшучивает в себе, присуще многим, в том числе и мне:

Очень понравилось, как он назвал кенгуру: "новозеландским зайцем", а ведь правда, я раньше никогда не замечала, но они действительно похожи!
А вообще в книге очень много точный и тонких наблюдений, причем за столько времени ничего не изменилось в нашем мире, книгу буквально хочется растащить на цитаты:

На очереди (правда, боюсь, что это будет совсем не скоро) его Дневник обольстителя, интересно, такое же впечатление он произведет на меня или нет.

Роман, написанный 30-летним мужчиной, а по нынешним временам – молодым человеком, поражает почти всем: точнейшиему следованию канону подобных романов (вспомним, к примеру, страдания нашего, так сказать, господина Вертера); виртуозной стратегией достижения цели, утонченным психологизмом характеров, совершенно точных, совершенно реалистичных; продуманностью каждого, буквально каждого шага, одержимого высокой, или не очень высокой, целью главного героя; подробнейшим описанием всех шагов – последовательных и неотвратимых, как шаги Командора, - всё это так. Но вопрос, остающийся без ответа: зачем всё это?

Ответ – в биографии великого датчанина. Без преувеличения великий мыслитель, Кьеркегор был столь же нелюдим в жизни и неуспешен в любви, сколь совершенен и глубок в своих философских поисках. Как бы не хотелось мыслить шаблонами, но приходится констатировать, что и самый дух романа, и происходящее в нём есть лишь отражение умонастроения, душевного состояния молодого, здорового физически молодого мужчины. Роман несет на себе мощнейшее влияние своего автора – философа мировой величины – привнесенной разработанностью всех «схем» и «систем» - с одной стороны, и уязвленной «мужской несостоятельности» (не в смысле физиологии и физической немощи интимной стороны жизни) – с другой.

Поразительна юношеская незрелость в понимании чувственного, эмоционального мира женщины! Возможно, это звучит парадоксально, ведь в конце концов Йоханнесу удается добиться своего, но фиаско обольстителя – в нахождении подтверждения собственной «правоты». Шекспир где-то сказал о сути этих юношеских представлений: просящий – раб, достигший – господин. И если манипуляции достигли цели, Корделия завоевана, то налицо «триумф» в вечной борьбе с той, чьи руки – сети улавливающие: собственное превосходство. Разумеется, компенсационного характера, как сказал бы Фрейд: уязвленный женщиной должен получить сатисфакцию любым способом и снизить болевой шок от психологической травмы.

Вообще текст оставляет стойкое чувство юношества. Кто, будучи в том незабываемом возрасте, не помнит восторга по поводу…да по любому поводу: взгляда, разговора, безделицы в виде банта, ручки или перчатки-варежки! Какое значение мы предаем всему! Она посмотрела! Она разговаривала! Она подарила! Ну и разумеется, нужно сделать так, чтобы её признание было первым. Ну а когда тебе уже 30, как Кьеркегору, юношеский реваншизм ну или викторианство (от «виктория»=победа) должно быть непременно всемогущим: то, что внушает трепет, неуверенность и боязнь быть отвергнутым, должно быть абсолютно управляемым, потому что какое же могущество может быть без этой самой управляемости? Ну а поскольку век 19 пусть и не галантный уже, тем не менее, эстетизм – вот непременное условие уважающего себя обольстителя.

Книга явно на любителя: Кьеркегора или «истории обольщений в литературе».
Книжка из подборки «100 книг, которые нужно прочесть прежде, чем…»

Вот из за таких книг, и знакомств с новыми авторами я благодарна ЛЛ, и играм на сайте в частности. Ведь сколько бы хороших, можно сказать знаковых писателей проходит мимо нас, с какой литературой жизнь не свела бы нас никогда, от кого мы отворачиваемся лишь из-за своего предубеждения.
Данный роман, а точнее дневник, как следует из названия, размышления одного соблазнителя, обольстителя, который находит его ближайший неназванный друг. Этот обольститель молодой, не стесненный в средствах молодой человек, с философским складом ума, желает соблазнить очередную девушку, и не абы какую а самую что ни на есть самую достойную, красивую, из хорошей семьи и главное целомудренную, этому автор дневника уделяет одно из самых главных мест, в своем дневнике. И такая девушка ему встречается, на не счастье самой себе, она невинна как телесно так и духовно, она чиста и непорочна, имеет светлую душу и готова пойти на все ради любви. Но что же нужно нашему обольстителю, любовь, женитьба, семья и дети, нет вовсе нет, ему нужен очередной трофей, очередная жертва, на примере которой он может показать как добиться увлечения своей персоной.
Читать данную книгу было неимоверно трудно, философские мысли автора дневника, идут сплошным потоком, да они написаны прекрасным поэтическим языком, и порой с этими мыслями можно согласиться, но вот сама подача, но на то это и классика, ее стоит читать вдумчиво и внимательно, не распыляясь по мелочам.

Как и "Венера в мехах", слишком водянистая (конечно, книги не сходятся по идейному содержанию, ни капли). В этом смысле мои любимые "Опасные связи" будоражат куда больше, книга куда более динамичная.

Меня понравилась совершенно божественная цитата, которую я нашла раньше у писавлего позже, чем Кьеркегор, Гоулмана, суть которой в том, что среди бушующих страстей существует в сознании некто следящий за всем этим безобразием и, более того, рационально оценивающий происходящее.

Мне понравилась эта охота, очень красиво, я считаю!

Так, я значит, счас буду как кипятильник, ибо с Кьеркегором вживую не встречался, белы ручки не пожимал, на брудершафт не пил, мысли не разделял, да и вообще если уж на то пошло, понятия не имею, о чём они.

Книжку эту мне посоветовали сто лет назад, ещё в универе, узнав, что мне зашли «Опасные связи». Моя Корделия! Небо и земля — эти «Опасные связи» в сравнении с тобой! Твой Йоханнес.
Так, стало быть, прочитав это, она придёт в раздумья, что же она такое, небо, или земля! Ведь моё отношение к ней никак не может принизить такую воздушную молодую девушку, в то время как грамматика и порядок слов в предложении скорее будут говорить об обратном!

Господа, так вот, я кипятильник. Вся эта казуистика — казуистика, и точка. Я (тут мне понадобилась масса недюжинных усилий, дабы не выпустить на бумагу словечко «положительно» — ибо речевые стили, к вашему сведению, самая прилипчивая вещь после девушки, брошенной женихом) не понимаю абсолютно, как можно наслаждаться жизнью, поступая подло с другими. Ах, говорите вы, то, что подло для меня, не является таковым для Йоханнеса? Хорошо, не так. Как можно получать удовольствие, сознавая, что результатом твоих действий впоследствии станет чужая агония — я не понимаю. Это подло, подло, подло и тошно. Я так мельком догадываюсь об эстетствующем Киркегоре — вот да, в этом издании вернее перевели его фамилию, киркой его, киркой. И не понимаю, и не хочу понимать. Скажут мне, но это всего лишь философия, а герою он не потворствует. Но зачем же тогда зачислять его в свой лагерь? Или это была сатира?..
Что бы это ни было, а я — кипятильник.

Да, товарищ, который «нашёл» дневник, резонирует, типа «какая же это ошибка», но ведь и у него «хватает наглости» явиться к брошенной девушке и каким-то непостижимым моему разуму образом заполучить от неё её собственные письма! То есть, читаю я, либо девушка — овощ, которому уже положительно (ах ты ж чёрт!) всё равно, либо… либо киркоголовый просто не стремился к естественному, непроизвольному пейзажу. И так сильно торопился закончить, что даже не позаботился о том, чтоб снабдить сей труд послесловием, обычным в такого рода вещах, повествующих о находках, принадлежащих другим!
Я, господа, кипятильник, но и как тут не выпускать пары из носа, когда вместо риторического «господибожемой» вылетает, что твоя покойная панночка по ночам из гроба, «Моя Корделия!..»

И нет, это не Шодерло, и уж тем более не Лакло, и никакое не де, с их тонким выстроенным сюжетом и захватывающими дух интригами.

Ты всегда таинственный и новый,
Я тебе послушней с каждым днем.
Но любовь твоя, о друг суровый,
Испытание железом и огнем.

Запрещаешь петь и улыбаться,
А молиться запретил давно.
Только б мне с тобою не расстаться,
Остальное все равно!

Так, земле и небесам чужая,
Я живу и больше не пою,
Словно ты у ада и у рая
Отнял душу вольную мою.

Анна Ахматова

История Йоханнеса и Корделии – это история превращения обольщения в искусство и получения наслаждения ценой длительного ожидания и ювелирного труда. Подход весьма непопулярный в наше время, если и вовсе не невозможный. Оттого «Дневник обольстителя» становится еще более привлекательным, словно бесценная картина в музее, на которой запечатлено нечто странное, прекрасное и манящее, но абсолютно недоступное в современном мире.

За витиеватыми рассуждениями главного героя этой книги можно легко разглядеть немало жестокого и циничного, но есть в них и истинная, подлинная жажда любви. Трепетное, внимательное и очень серьезное отношение к своей возлюбленной многое говорит о самом обольстителе. Йоханнес относится к Корделии как творец, который сначала хочет сделать ее идеальной, а уже потом заполучить ее тело и душу. Этот подход в корне отличается от отношения к данному вопросу де Сада или того же Казановы, для которых сам факт соблазнения юной красивой девушки уже был достаточно удовлетворительной целью. Йоханнес же не готов довольствоваться малым. Он, словно садовник, сам взращивает плод наслаждений, чтобы потом ( именно в нужный момент) сорвать его и получить удовлетворение в полной мере. В таком подходе есть много от отцовского отношения, это позиция не только и не столько соблазнителя, сколько создателя и наставника, который творит исключительно для собственного удовольствия.

На момент их знакомства Корделия была во многом привлекательной девушкой: красивой, желанной, невинной, но при всем при этом, такой пустой и обыденной. Она, словно героиня типичных любовных романов, была лишена чего-то более важного и ценного, чем невинность или красота. Особенность Йоханнеса была в том, что он жаждал взрастить в ее уме и душе нечто большее. И вполне успешно достиг своей цели. По сути, весь дневник именно об этом. Йоханнес ужасно долго тянет время, так долго, что его собственное желание почти гаснет, но он сознательно распаляет в себе интерес к Корделии ( и это тоже является характерным признаком процесса обольщения в этом произведении). Подход главного героя очень серьезный, он напрочь лишен легкости и беспечности Казановы или импульсивности де Сада. Это почти математическая система. Йоханнес постоянно рассуждает об особенностях женской психологии, о процессе наслаждения любовью, о сексуальности не только в физическом, но и в духовном и психологическом смыслах. Он крайне терпелив и сосредоточен, очень умен, во многом жесток, практичен, но не лишен своеобразной романтики. Его подход - это подход ценителя, опытного сладострастца, а не просто любителя лишать невинности юных дев.

Что привлекает Йоханнеса в Корделии? Конечно, молодость и красота, с этим не поспоришь. Но также неопытность и некоторая интеллектуальная пустота, которую можно заполнить. А еще ее невинность, эта обольстительная чистота, делающая объект желания действительно ценным, ибо только такая девушка (по мнению героя) достойна того, чтобы вообще тратить на нее время. На уже потерявших невинность женщин он смотрит совсем иначе. Они для него просто предметы, которые можно и нужно использовать для утоления сексуального голода, при этом, совершенно не задумываясь о личности этих женщин, их чувствах и тому подобных вещах.

Корделия вовсе не глупа, но недостаток жизненного опыта и знаний о людях заставляет ее трепетно и с большим интересом внимать наставлениям Йоханнеса. Тем не менее, ее нельзя назвать жертвой, потому что ей самой эти отношения приносят не меньшее удовольствие, чем ее обольстителю. Эта девушка должна быть благодарна Йоханнесу и за то счастье любви и наслаждения, которое он ей подарил, и за тот бесценный опыт, который она получила, когда он ее оставил. Йоханнес сделал из нее настоящую женщину: умную, сильную, тонко чувствующую и понимающую ценность любви и секса в любви. Корделия, словно Ева, должна была сорвать плод с древа познания, чтобы затем стать плодом наслаждения для Йоханнеса, который вовсе не является Адамом в этой истории.

Так для чего же все это было нужно? Жизнь так пуста и бесцветна и банальна, что способ Йоханнеса проводить время с пользой вполне заслуживает уважения. И как только его цель преобразить Корделию и соблазнить ее, достигнута, он покидает свою «возлюбленную». На самом деле, это очень честный поступок. Хотя, в глазах брошенной девушки он и выглядит весьма жестоким. Здесь никого нельзя обвинять. Каждый получил что-то ценное и важное от этих отношений. Корделия- возможность впервые вкусить плод любви с по-настоящему интересным и внимательным к ней мужчиной, а также возможность преобразиться в интеллектуальном и духовном смыслах, а Йоханнес - ни с чем не сравнимое удовольствие заполучить подлинно прекрасную (теперь уже по всех отношениях) девушку.

Является ли «Дневник обольстителя» эротичным? Бесспорно. Но, при этом, в нем нет ни капли пошлости. Эта книга не для любителей пикантных деталей и уж точно не для незадачливых глупеньких мальчиков, мечтающих научиться соблазнять девушек. Эта книга для ценителей любви как искусства, способного наполнить душу светом и придать подлинную ценность такому простому, банальному и пошлому действию, как секс . Вполне сдержанная, но меж тем, весьма откровенная (между строк), она привлекательна своей простотой и искренностью.

Рисунок Christian Schloe

Мне было приятно читать эту книгу весной - в пору долгожданных солнечных лучей, зелёной листвы, скинутых одежд и выпущенных на волю чувств.

Именно в сравнении с беззаботными влюбленными парами, нежащимися на траве парков, держащимися за руки и бесстыдно целующимися на глазах всего честного народа эта книга, события, в ней описанные, кажутся ещё более невинными и изысканными. Несколько раз я ловила себя на невольном желании встретить своего собственного Йоханнеса, но эти мысли прерывались сожалением - в наше время он не был бы так искусен и изощрён, а если бы и был, то мне бы не довелось понять, что это именно он.

Это не динамичный роман, полный действий, но робкий танец, где каждое движение строго выверено, где нельзя торопиться и слишком медлить. Это неожиданный конец, как неожиданное дно бокала, которое показывается слишком быстро, если пьёшь очень вкусный сок в жаркий день.