Леди Макбет Мценского уезда

В этой избе жил веселый и добродушный кузнец Савелий, у которого всегда не ладились его делишки и которого все обманывали, кроме его жены, бывшей его другом, нянькою, любовницей и ангелом-хранителем.

- Ну, а вы тут как свое время провождали? - расспрашивает опять жену Зиновий Борисыч.

• Наши радости-то, чай, всякому известны: по балам не ездим и по тиатрам столько ж.

Я ведь не как другие прочие, для которого все равно, абы ему от женчины только радость получить. Я чувствую, какова есть любовь и как она черной змеею сосет мое сердце...

но все она терпела, все молчала и сама себя хотела обманывать.

Что есть такое в нас тяжесть? Разве тело наше тянет? тело наше, милый человек, на весу ни чего не значит: сила наша, сила тянет —не тело!

... опять ей зевнется, она иирада: прикорнет часок-другой, а проснётся — опять та же скука русская, скука купеческого дома, от которой весело, говорят, даже удавиться.

– Да что из ней, из любви-то нашей, выйдет?
– Горе! Поверь, горе.
– Пускай и горе.

Я злым делам и не рукодельница и не потатчица.

У нас много есть таких женщин по селам, что вырастает она в нужде да в загоне, так после терпит все, словно каменная, и не разберешь никак: не то она чувствует, что терпит, не то и не чувствует.