Избранное

Знала я одну молодую семейную пару. Муж был молодым офицером, а жена домохозяйкой. Пара была яркая, темпераментная, и супруги страстно любили друг друга. Их взаимное обращение при разговоре в виде уменьшительно ласкательных названий животных заменяли настоящие человеческие имена, что и смешило и умиляло одновременно. Видя это умиление, супруга решила усилить эффект моего впечатления, поведав мне, что муж её на службе далеко не такой милый, как с ней. И знает она это не по его рассказам. Просто, когда она звонит ему на работу, то зачастую слышит остатки благого мата, которым он щедро одаривает своих подчинённых рядовых солдат, после чего берёт трубочку и ласково мурлычит : "Да, зай.."

Хороший контраст, не правда ли? Вот такой же "холодный душ" принял главный герой рассказа, молодой пылкий влюблённый, утомившийся на балу от бесконечных танцев со своей избранницей и совершенно очаровавшийся её отцом полковником, нежно любящим свою дочь. Любовная истома не дала заснуть нашему герою даже после изнурительных танцев и, погнав из дома пылкого влюблённого, привела к сцене, где будущий тесть примерил на себя роль ещё более эффектную, чем мой старый знакомый со своими солдатиками и слишком уж контрастирующую с благородным старым воякой, выделывающим па на балу.

То, что сцена жестокого избиения пленного татарина под началом ещё более жестокого полковника его поразила, и любовь к Вареньке от такого сильного разочарования в её отце постепенно растаяла, как утренний туман, я, пожалуй, понимаю и осуждать его не стану. Значит, не такая сильная была, да и любовь ли это вообще была. И суть рассказа, думаю, не в этом. Пишут, что рассказ Толстой написал со слов своего брата и случай этот не выдуманный, а реальный. Охотно верю, что реальный, потому и всплыло в моей памяти это воспоминание из далёкого прошлого о моих старых знакомых.

Поучительного ничего здесь нет, на мой взгляд. Есть просто жизнь, как констатация факта. И времена не играют роли. И такой контраст в поведении людей всегда был и есть, и не только среди военных или полицейских, которых вообще никто не уважает. А судьи, административные служащие, врачи или просто продавцы? Не обращали внимания, какими они разными и разнообразными бывают, когда меняется среда, в которой вы с ними встречаетесь и о которой главный рассказчик говорит в самом начале рассказа?

Так полагал, наверное, один господин, поведавший теплой компании свою историю. Можно было бы еще вспомнить приличную первую строку из Луки Мудищева : "Людей уж нет, одни людишки". Продолжать не будем) Вот и рассказчик почти так же высказался по поводу современных любовей. Вот в его времена, это была любовь так уж любовь.
Заприметив одну красивую барышню, он старался не пропускать всех балов, на которые она ходила и стремился все танцы танцевать только с ней. И вот, в очередной раз восхищаясь ей, он уступил свой танец ее отцу. Тоже очень статному и благородного вида. Повосхищался обоими. Но что же было дальше?
Дальше настало то самое "после бала". Оказалось, что не обязательно, статный и благородного вида человек должен быть так же красив и в душе. Наш рассказчик стал свидетелем жестокой сцены и узрев злобу на лице этого господина, просто представил такое же выражение лица своей возлюбленной. Как-то скоренько он после этого ее разлюбил. Благородный-с. Видимо, посчитал, что яблоко от яблони недалеко падает.
Сегодня даже генетики не смогут точно сказать, реально так это или не так. Однако, наверное, у Льва Николаевича посыл был именно такой, каков отец, такова и дочь.
А какой же вывод для детей, оставив, все-таки, за скобками эту генетику? Благородные манеры или внешняя учтивость это еще не гарантия того, что человек этот и правда хороший. Ну если сейчас перед детьми вообще стоит такой вопрос, хороший человек или плохой. Многим прикольнее общаться с плохими. Но в воспитательных целях все-равно не нужно уставать объяснять им что такое хорошо и что такое плохо, а также неприемлемость плохого.

Как часто раньше в детстве я любовалась в фильмах верховой ездой и мечтала научиться скакать верхом. Как же всегда завораживал вид наездника в мужском обличии, несущийся галопом в погоне, или ниспадающий подол красивой дамы с крупа лошади. Какая романтика, какое очарование и красота, не правда ли? И мне таки представился случай однажды взобраться на лошадь верхом и проехать пару километров... Так начнётся моя история из жизни, навеянная этим рассказом Толстого. Но она будет чуть позже, потому что сначала хотелось бы поделиться впечатлениями одного коня по имени Холстомер о нас, людях, и о своей нелёгкой лошадиной  жизни...

Это очень тяжёлая повесть, на мой взгляд. Она написана Толстым с серьёзным перерывом между началом и концом и имеет непривычную форму, ибо повествование в ней ведётся от лица некоего старого мерина. Он доживает свой век и рассказывает молодым и резвым соплеменникам, которые несколько травят и презирают его за старость и немощь, о своей нелёгкой судьбе. А судьба эта вполне закономерна для любого раба, потому как он живёт гонимый прихотью и желаниями своих повелителей - хозяев, а в данном случае людей, коих Холстомер, прозванный так за свой широкий шаг, повидал немало. Хозяева его судьбы менялись и оттого она становилась всё тяжелее и тяжелее.

Рождённый от породистых родителей, он имел несчастье иметь пару пегих пятен в окрасе, а также слишком быстрый ход и яркий темперамент. Но всё это до поры... Ибо все эти качества обернулись против коня. Он был предан матерью, если можно так понять метафору автора, стал мерином и был загнан. Но у животного была прекрасная возможность изучить мир людей сполна, и вот каковы его наблюдения :

"Слова: моя лошадь, относимые ко мне, живой лошади, казались мне так же странны, как слова: моя земля, мой воздух, моя вода.

Но слова эти имели на меня огромное влияние. Я не переставая думал об этом и только долго после самых разнообразных отношений с людьми понял, наконец, значение, которое приписывается людьми этим странным словам. Значение их такое: люди руководятся в жизни не делами, а словами. Они любят не столько возможность делать или не делать что-нибудь, сколько возможность говорить о разных предметах условленные между ними слова. Таковые слова, считающиеся очень важными между ними, суть слова: мой, моя, мое, которые они говорят про различные вещи, существа и предметы, даже про землю, про людей и про лошадей. Про одну и ту же вещь они условливаются, чтобы только один говорил — мое. И тот, кто про наибольшее число вещей по этой условленной между ними игре говорит мое, тот считается у них счастливейшим. Для чего это так, я не знаю; но это так. Я долго прежде старался объяснить себе это какою-нибудь прямою выгодою; но это оказалось несправедливым.

Многие из тех людей, которые меня, например, называли своей лошадью, не ездили на мне, но ездили на мне совершенно другие. Кормили меня тоже не они, а совершенно другие. Делали мне добро опять-таки не они — те, которые называли меня своей лошадью, а кучера, коновалы и вообще сторонние люди. Впоследствии, расширив круг своих наблюдений, я убедился, что не только относительно нас, лошадей, понятие мое не имеет никакого другого основания, как низкий и животный людской инстинкт, называемый ими чувством или правом собственности. Человек говорит: «дом мой», и никогда не живет в нем, а только заботится о постройке и поддержании дома. Купец говорит: «моя лавка». «Моя лавка сукон», например, — и не имеет одежды из лучшего сукна, которое есть у него в лавке. Есть люди, которые землю называют своею, а никогда не видали этой земли и никогда по ней не проходили. Есть люди, которые других людей называют своими, а никогда не видали этих людей; и всё отношение их к этим людям состоит в том, что они делают им зло. Есть люди, которые женщин называют своими женщинами или женами, а женщины эти живут с другими мужчинами. И люди стремятся в жизни не к тому, чтобы делать то, что они считают хорошим, а к тому, чтобы называть как можно больше вещей своими. Я убежден теперь, что в этом-то и состоит существенное различие людей от нас. И потому, не говоря уже о других наших преимуществах перед людьми, мы уже по одному этому смело можем сказать, что стоим в лестнице живых существ выше, чем люди: деятельность людей — по крайней мере тех, с которыми я был в сношениях, руководима словами, наша же делом. И вот это право говорить обо мне моя лошадь получил конюший и от этого высек конюха. Это открытие сильно поразило меня и вместе с теми мыслями и суждениями, которые вызывала в людях моя пегая масть, и с задумчивостью, вызванною во мне изменою моей матери, заставило меня сделаться тем серьезным и глубокомысленным мерином, которым я есмь.

Я был трижды несчастлив: я был пегий, я был мерин, и люди вообразили себе обо мне, что я принадлежал не Богу и себе, как это свойственно всему живому, а что я принадлежал конюшему."

Толстой противопоставил мир людей миру животных, используя олицетворение в лице старого мерина, чтобы показать всю гнусную человеческую психологию, которая порабощает, владеет, управляет и использует... Хорошо, что лошади на самом деле этого не понимают, хотя всё равно часто страдают от действий человека. Но в эту тему я занырну поглубже уже в своей будущей истории...

Холстомер — пегий мерин, который из-за непохожести на остальных лошадей с самого начала стал чужим в табуне. Он был породистым жеребцом, однако имел дефект породы — пежины (белые пятна). Его не принимали ни лошади, ни люди. Поэтому они и обрекли его на тяжкий труд и страдания, терзали и подвергали унижениям.
Сначала его подарили конюшему, позже тот, испугавшийся того, что его конь быстрее графского, продал Холстомера барышнику, потом он много раз сменил владельца. Больше всего воспоминаний осталось у Холстомера об офицере Никите Серпуховском. Мерин восторженно о нём говорил, хотя именно Серпуховской покалечил коня, загнав его, когда спешил за бросившей того любовницей. Что удивительно, позднее Серпуховской появится в гостях у последнего хозяина Холстомера, уже опустившись и промотав своё состояние. Повесть завершается описанием смерти Холстомера и последовавшей много лет спустя смерти Серпуховского.
Писатель противопоставляет забитого коновалом в овраге коня, который честно служил своим хозяевам и даже после смерти которого его шкура и мясо кому-то пригодились, и помпезные похороны Серпуховского, который при жизни был всем только в тягость. И сравнение это отнюдь не в пользу человека…

Небольшой рассказ великого мастера слова. Прослушала в исполнении Кирилла Ратцига, голос которого меня покорил с первых слов.
Л.Н. Толстой умеет удивлять. Всё начиналось так невинно, нежно и прекрасно. Сразу же витали мысли в такт кадрилей и мазурок: "Как же чиста, искрення любовь к девушке!" Казалось бы, ничего не предвещало беды. Варенька прекрасна и грациозна. Ну, как в такую не влюбиться!?
Разве можно было бы её разлюбить?

Родители гордились своей красавицей дочерью, приглядывали подходящую партию... Бал есть бал.
Вся "соль" происходящего, как нам намекнул Л.Н., случается после бала.
Контраст очевиден. Уже нет тех светлых чувств, которыми мы наслаждались вначале. Лишь жестокость и страх сковывают сердце...

Рассказ длится чуть менее 30 минут. Не могла вспомнить, читала ли его ранее, да, и входит ли он в школьную программу.

Простой и вроде такой поучительный рассказ на самом деле совсем не прост и не поучителен.

Главный герой, встретив на балу прекрасную девушку, влюбляется в нее без памяти. И нам говорят, что вот это оно - то самое чувство, которое через года и препятствия, сильнее всего на свете, блаблабла. Он окрылен, он в розовых очках толщиной с пуленепробиваемое стекло. Его возлюбленная - чистый ангел, и ничто не разрушит их Любовь с большой буквы Л.

Ой, нет.

Кажется, она не выдержала первого же столкновения с реальным миром. Увидев жестокость ее отца к заключенному (которая на то время была плюс-минус в порядке вещей), его отвернуло и от потенциального тестя, и от его любимой голубки, хотя она за действия отца не несет никакой ответственности.

Таки шо мы имеем. Человека, который влюбился в свою фантазию и через годы пронес свою воображаемую историю любви-на-всю-жизнь, хотя в реальности он сбежал при первом же намеке на неидеальность образа в его голове. Своей трусостью, глупостью и наивностью он лишь показал, что не достоин любви прекрасной девы. И я считаю хэппи-эндом то, что они не поженились. Представляете, чтобы случилось с его Любовью после первой ссоры или осознания того, что его супруга ТОЖЕ ЧЕЛОВЕК? Горе быть ему женой.

Мораль - что ни делается, все к лучшему.

Впервые прочитал это произведение.
Эмоционально оно невероятно сильно, воздействует крепко, надолго. На меня оставляет впечатление острейшей, тотальной безнадёги, так сильно на меня, толстокожего, мало какое литературное произведение воздействовало. Вспоминается ещё разве что ''Спать хочется'' А. П. Чехова.
Но тут мы имеем дело не с чистой литературой. ''Хаджи- Мурат'' - скорее, историко- политический программный манифест с ярко выраженным агитационным антиромановским подтекстом.
(+ Этот текст можно считать литературным доказательством краха национальной политики царского правительства, свидетельством непреодолимой пропасти между русскими и народами Кавказа в рамках именно императорской России. Этот текст = литературно- полноценная иллюстрация ленинской метафоры о России как ''тюрьме народов''. Насколько это доказательство да и ленинская метафора справедливы в отношении царской России (в отношении современной России - однозначно, несправедлива) - вопрос для историко- политологических дискуссий, но точно ''Хаджи- Мурат'' и ленинский политический мем, говоря современным языком, стоят в одном ряду.)
Я целиком и полностью исключаю возможность опубликования такого произведения (даже с частичными цензурными изъятиями) до революционных событий 1905 года. Полагаю, что пассажи главы XV, прямо относящиеся к Николаю I, правящий император не мог воспринять иначе, как оскорбление всего рода Романовых. В принципе, этот текст = прямому основанию для вызова Льва Николаевича на дуэль со стороны правящего императора. [Не утверждение, но теорема, приглашение к дискуссии. Отсутствие прямых царских репрессий именно за это произведение вызвано 1) осознанием величайшего значения Толстого для России и русской культуры, 2) страхом революции.] И удивляет именно удивление советских комментаторов по поводу того, что при царе эта вещь не была опубликована целиком. Такое удивление, мягко говоря, лицемерно. Опубликование такой вещи при царе целиком было невозможно в принципе, таковое опубликование в принципе было равнозначно революции.
Анализировать ''Хаджи- Мурата'' в формате рецензии - дело обречённое на крах. Тут должна быть особая глава в особой монографии с примерным рабочим названием - ''Граф Лев Николаевич Толстой и Дом Романовых. Принципиально разное видение путей развития России''.
---
Напоследок вопросы к тем на Лайвлибе, кто в отличие от меня, хорошо разбирается в жизни и творчестве Льва Николаевича.
1) Один умный, но противоречивый человек указывал мне, что наилучшим биографом Толстого в России следует считать Павла Валерьевича Басинского. Как полагаете, насколько это справедливо? У него, вроде, тоже о ''Хаджи- Мурате'' что-то написано?
2) Кто из крупных советских или российских литературоведов или писателей наиболее подробно анализировал ''Хаджи Мурата''?

Небольшая повесть Льва Толстого "Холстомер" рассказывает о нелегкой жизни породистого коня, натерпевшегося немалого лиха от людей. "Холстомер" - это прозвище коня, который был выведен на графском конном заводе из знаменитой породы, но оказался с небольшим изъяном окраса. Вследствие этого дефекта, несмотря на то, что Холстомер оказался самым быстрым среди всего конного завода, он был признан бесперспективным и задаром отдан простому конюху. А чтобы не "попортил" породу в остальном табуне, Холстомера сделали мерином. Позднее конюх-владелец, став свидетелем обгона на беговой дорожке своим подопечным любимого графского коня, испугался и продал его перекупщику. После этого, Холстомер сменил множество хозяев, честно служа каждому из них, а взамен получая лишь болезни и увечья.

Особенно контрастирует с судьбой коня судьба одного из его хозяев - офицера Серпуховского. Наследник огромного состояния, он потратил всю свою никчемную жизнь лишь на то, чтобы спустить в пыль это самое наследство, волочась за куртизанками и делая ставки на скачках. Именно он и загнал Холстомера, пустившись на нем в погоню длиной 25 верст, вслед за бросившей его любовницей. Через много лет они встречаются вновь, оба постаревшие и опустившиеся, но опустившиеся по-разному. Серпуховский, промотав все свое состояние и загнав себя в масштабные долги, вызывает у себя самого и окружающих его людей лишь чувство досады, а после своей смерти был помпезно зарыт в землю на корм червям и забыт. Холстомеру же не за что укорить себя перед свиданием с вечностью. Он, кроме того, что при жизни приносил пользы больше, чем Серпуховский, еще и после смерти сумел отдать гораздо больше.

История Холстомера не просто печальная, она, как это часто бывает во взаимоотношениях людей и животных, глубоко трагичная. Но, кажется мне, что в этой повести Толстой не ставил для себя главной задачей максимально слезливо отобразить трагедию потребительского отношения к братьям нашим меньшим. Интересным литературным приемом - повествованием от лица лошади, Толстой озвучивает глубоко философские мысли о роли человека в природе, о бессмысленности его существования в рамках "цивилизованного общества", о глупости стяжательства и потребительского отношения к миру.