The Amulet of Samarkand

"В-пятых - сам Амулет. Это очень могущественный артефакт по любым меркам. Что мальчишка собирается с ним делать, когда его заполучит, - это было выше моего понимания. Парень же не умеет им пользоваться! Возможно, будет носить, словно некое сверхмодное украшение. А может, это последний писк моды среди магов - воровать друг у друга могущественные артефакты. Простые люди колпаки с колесных дисков крадут, а волшебники - амулеты."

"Он мог бы предъявить Амулет, согласовать условия - и Лавлейс, довольный жизнью, удалился бы в ночь. Конечно же, после того как Андервуд прознал о кознях Лавлейса, тот попытался бы прихлопнуть старика как можно скорее. На после торга у Андервуда, может, и хватило бы времени сбрить бороду, напялить пеструю рубашку и улететь куда-нибудь в теплые края, чтобы спасти свою шкуру."

Однако! За последние несколько дней мне многое пришлось пережить. Такое впечатление, что все, кто встречался мне на пути, желали урвать кусочек меня — все, будь то джинны, волшебники или обычные люди. Меня вызывали, избивали, в меня стреляли, меня брали в плен, загоняли в сжимающийся шар — и считали это чем-то само собой разумеющимся. И вот теперь, в довершение всего, этот тип тоже присоединился к моим недоброжелателям, хотя я всего-то и пытался его убить.

Ты слишком умён - отсюда все твои неприятности.

Я не смог сдержать улыбки. Хоть я и очутился в затруднительном положении, в мире ещё оставалось чему радоваться.

Терпение - высшая добродетель. Если будешь спешить, то потерпишь неудачу. А это довольно болезненно.

- Бартимеус, еще один мой раб.

• То есть ему нравиться так думать

Натаниэль знал, что, скорее всего, не переживет сегодняшнего дня. Но ему было всё равно. Перевес был на стороне врага. Что ж. Значит, так тому и быть. Он добьется своего или умрет, пытаясь это сделать.
Эта формула привлекала его своим героизмом. Она была ясной и простой и помогала избавиться от путаницы в мыслях.

Он заявился прямиком в руки Лавлейсу, рискуя при этом жизнью, причём не только своей, но и моей! А теперь он мчится навстречу Джабору! Я понимаю: бежать со всех ног, спасая свою шкуру, — это очень даже правильно. Но пускай же он бежит в нужном направлении!

Ни кодекса, ни волшебников, которые его соблюдают, не существует. Равно как не существует чести, благородства и справедливости. Каждый волшебник действует исключительно в своих интересах и не упускает ни малейшей возможности провернуть что-либо к собственной выгоде. Пока он слаб, он старается избегать опасностей — именно поэтому посредственности из кожи вон лезут, лишь бы найти себе местечко внутри системы.

— Позволь дать тебе один совет, плод богатого жизненного опыта. Если на кону целостность твоей шкуры, бегство — вполне приемлемый выход из положения. Так что привыкай к этой мысли, приятель.

Оп-па...
- Бартимеус.
- Факварл.
- Как дела?
- Да ничего.
- Давненько тебя было не видно.
- Ну, как-то так...
- Жаль, жаль.
- Да. Ну... вот я здесь.
- Это точно.

Во время этой очаровательной беседы из-за двери непрерывно догомились раскаты Взрывов.

- Чего?!
- Я велю тебе похитить...
- Спасибо, я не глухой.

В Лондоне опасно иметь хоть какие-нибудь магические познания: ты сразу становишься полезным и/или опасным, и в результате прочие волшебники тут же норовят втянуть тебя в свои игры.