Остров Сахалин

Я последнее время люблю книги познавательные.
Книги о путешествиях, потому и взялась читать непривычное произведение Чехова о пребывании его на Сахалине и путешествии через Сибирь. Есть конечно в книге и интересные моменты и интересные сведения. Автор проделал огромную работу, переписывая всех , кто проживает на острове. Даже удивительно, как за столь малое время можно было объехать все поселения, повстречаться со всеми обитателями .Очень интересно было узнать сведения и о самом острове и тех народностях, которые обитают. Рассказ о жизни ссыльных каторжников конечно любопытен, так как автор описывает все этапы их жизни. Тут самые разнообразные судьбы и конечно условия жизни поражают. Но поразило и то, почему нет послабления .Ответ таков- невозможно, чтобы условия на каторге были лучше , чем на воле. Вот тут конечно страшно. Поражает конечно обилие цифр, которые приводит Чехов, но именно это сделало книгу не такой интересной, как ожидалось. Да и язык написания уж очень сухой, отстраненный, нет оценки. Как то слишком много простого перечисления. Чехов надеется, что его отчет будет прочитан, услышан .Возможно и так, но вряд ли что-то изменилось. Настроение от книги у меня тягостное- безрадостное ожидание конца ссылки осужденными не всегда приводящее к тому, что они потом окажутся на материке постоянно повторяемое автором как то не дает надежды .
Не могу сказать , что книга сильно понравилась, но то, что я узнала , как и в свое время читатели Чехова о самом Сахалине и тех, кто туда отправлен на перевоспитание, которое и не производилось, дает мне повод оценить произведение высоко.

Когда я бралась за эту книгу, я даже не думала, что история окажется настолько увлекательной и познавательной. Я читала произведения Чехова и могу сказать, что «Остров Сахалин» очень сильно выделяется на их фоне. Я бы сказала, что это биография автора с маленькой ремаркой – его наблюдения за жизнью острова Сахалин.

Тут нужно понимать, что все, что здесь описано, происходит в 19-м веке и то, как люди здесь живут, это быт 19-го века. Но перед этим автор рассказывает нам о том, как был исследован остров, какой там климат и какие условия. Дальше нам уже рассказывают о том, что Сахалин, впрочем, как и Дальний Восток являлись местами, куда ссылали преступников. И вот о том как эти люди там живут, как отбывают наказание очень подробно книга описывает.

Меня просто пленил язык того времени, насколько это были культурные, образованные, грамотные люди, которые старались позитивно относиться к тому, что вокруг них происходило. Очень многим стоило бы призадуматься о том, что есть вещи намного хуже, вот у жителей Сахалина в ту пору, условия реально были на грани выживания, но они не падали духом, жили, строили быт.

И эта книга интересна в плане культурного исследования, например о том, как меняется восприятие «правильного» и «неправильного» в обществе, где уже нет никаких правил и законов. Например, в столицах никто бы и не согласился на такое понятие как сожительство, а на Сахалине, наоборот это было сплошь и рядом, и никто ничего с этим не делал. И многие другие подробности здесь описаны.

Книгу очень советую тем, кто хочет переместиться во времени на столетия назад и исследовать то, как живут люди. Тем, кто хочет совершить атмосферное путешествие на Сахалин и вообще всем тем, кто хочет узнать что-то новое. Ну и здесь вы увидите Чехова уже в качестве некого учёного - этнографа.

23 главы посвящены определённой теме, только одна — ссыльному мебельщику Егору. Он делает мебель для чиновников. Довольно любопытно подмечено, что каторга стала своеобразным витком крепостничества. Но остальные главы не персонифицированы. Несмотря на большое внимание Чехова к деталям, он практически не останавливается на отдельных судьбах. Куда больше он уделяет внимание цифрам, ведь “цифры и дурак уважает”. И их будет в очерках много. У Антона Павловича получилась своеобразная перепись каторжных и поселенцев в тюрьмах и селениях, но с элементами личного восприятия. Чехов-исследователь подмечал каждую деталь, смог пройти и прочувствовать все “круги” Сахалина.

Мне понравилось, что очерки суховаты и не перегружены историями отдельных людей — их жизни “до”. Чехов показал невыносимый для человека климат, быт, отсутствие дорог, где даже лошади ломали себе ноги. И вот в эти условия вечной мерзлоты отправляли людей, жёны ехали за мужьями, рождались и выживали дети. Чтобы понять всю тяжесть судьбы ссыльного или вымирающих аборигенов, не нужен подробный анализ истории конкретного человека. Писатель даёт их штрихами. Читатели, не обделённые эмпатией, могут дорисовать всю картину целиком, даже если не тыкать их носом в подробный анализ того, за что именно сидят люди. Ничто не может служить оправданием для пыток и медленного убийства людей.

Этому способствует большое количество символических деталей, на которых делает акцент Чехов, например, ревущее море, преобладающие серые краски, само описание быта, условия содержания каторжан. Даже описание дороги, которая могла бы вывести с острова, не создаёт спасительного эффекта. Она лишь соединяет разрозненные истории, ещё раз подчёркивая всю непроходимость этого острова. Придавая очеркам образ единого произведения.

Словно насмешка над каторжанами выглядит виднеющийся берез “большой земли”: “туманная полоса земли с красивыми горными пиками изо дня в день манит к себе и искушает ссыльного, обещая ему свободу и родину”. Сахалин показан как чуждый край для человека, враждебный к нему. А от “райского места” каторжанина отделяет всего каких-то четыре дня пути на корабле.

Да и что бы дали множественные истории оклеветанных или осуждённых за дело для понимания жизни на Сахалине? Не уверена, что это помогло бы раскрыть замысел его очерков. А вот то, что Чехов показал невыносимые условия жизни ссыльных смогли, хоть и немного, но изменить жизнь на каторге. В 1894 году, когда очерки были полностью опубликованы, специальная комиссия побывала на Сахалине. В результате были отменены наказания женщин, казни, да и само положение каторжан несколько улучшилось. Конечно, от “крепостной” рабочей силы не отказались, но шажок в улучшение пенитенциарной системы был сделан.

Нельзя сказать, что историй отдельных людей здесь нет вообще. Есть. И Чехов за свою поездку успел поговорить с большим количеством каторжан, их начальством и глупых чиновников. И в каждом он смог разглядеть что-то своё, вывести их в очерках как живых людей, а не сплошным потоком людской массы, которая прошла мимо него за 80 дней.

Однако по мнение самого Чехова, Сахалин не может стать местом пригодным для жизни, так как нет возможности ни заниматься сельским хозяйством из-за отсутствия плодородной земли, сурового климата и нравственной составляющей — близость к колонии развращает людей, которые приехали бы туда добровольно. Сильной деформации подвергаются их нравственные устои. Таким образом, писатель ставит жирный крест на идее перевоспитания ссыльных. А ведь именно так декларируется ссылка — человек должен перевоспитаться. Но попав на “адский остров” ни о каком “выздоровлении” не может быть и речи. И этот мотив очень чётко прослеживается в финальном очерке.

Финал произведения лишь подчеркивает эту мысль. Что с острова спасения нет. Сахалин “встретил” писателя пожаром, а “проводил” образами больных и умирающих, “сгоревших” внутренне на этом острове, людей.

“Остров Сахалин” читать тяжело. За обилием цифр, которые приводит Чехов, стоят люди, их судьбы, смерти, добро и зло, самоотверженность и любовь.

Знаете, это, конечно, не художественная литература. Это скорее очерк, изучение проблем жителей острова Сахалин и по большей части, безусловно, каторжных. Однако при всем при этом тут есть место, помимо сухой статистики, увидеть жизнь этих людей с человеческой точки зрения. Увидеть и ужаснуться…Потому что то, о чем рассказывает Антон Павлович – это ужасающе. Условия, в которых жили эти люди. И дело даже не только в физически отвратительных условиях, но и в моральных.

Один из самых страшных моментов – когда читаешь про женщин, отдающих себя за еду или какую-то копейку, чтобы прокормить себя и детей. И у этих женщин ведь есть мужья, которые смотрят на это сквозь пальцы. Как на что-то естественное. Потому что деваться некуда…
Страшно, что такое когда-либо происходило. И это наша история.

Из минусов:
Ну очень много сухих цифр. Кое-что, безусловно, было очень интересно. Но, в общем и целом это голые факты, которые ближе к концу книги начали уже меня раздражать. Но, предполагаю, что без этих цифр обойтись было нельзя. Тем более что Антон Павлович провел колоссальную работу и много сил отдал, чтобы составить эту статистику. Чего стОит только перепись населения. Грандиозный труд. Честь и хвала ему за это.

Сахалин - крупнейший остров России, переходящий от неё к Японии несколько раз, был местом политической ссылки ещё с царских времён и ассоциируется по большей части с этим историческим фактом.

В 1890 году уже известный писатель А. П. Чехов совершил путешествие через всю страну в пристанище для каторжан и ссыльных. Он провел там три месяца, которые и описал в книге "Остров Сахалин". 

Это серьёзный, почти документальный труд обо всей России через призму одного острова. За такой короткий срок автор смог описать местную природу, уклад жизни заключенных и коренных жителей, включая фрагменты из документов, записей учёных и путешественников.

За 90 дней пребывания на острове А. П. Чехов исходил Сахалин вдоль и поперёк, посетив все тюрьмы, колонии и поселения. Заходя в каждый дом, писатель не только знакомился с убогим бытом и условиями жизни поселенцев, но и вёл перепись населения, которую до него никто не делал. Ведь о жизни и нечеловеческих условиях осуждённых людей предпочитали умалчивать, поскольку для общества их попросту не существовало.

Самым главным результатом его деятельности стали 10 тысяч статистических карточек и множество уникальных данных о труде и условиях жизни каторжников и поселенцев. После появления книги официальные лица наконец-то обратили внимание на тот произвол, который творился на острове, на вопиющее положение каторжных и ссыльных.

Читать книгу каждому советовать не буду, только если вы интересуетесь данной темой. Ибо это всё-таки не лёгкое в эмоциональном плане чтение.

Эту книгу Антона Павловича я прочитала после упоминания ее в биографии о писателе , в книге Зайцева " Чехов" .
Книга - отчет о том, как великий( не побоюсь этого слова) русский писатель путешествовал по Сахалину. Скорее всего она похожа на дневник с отчетом, чем на художественную книгу, но есть одно "но". Это природа.. Этот суровый край предстает перед глазами читателя, так живописно описывает автор, будто наяву видишь мерзлую землю, на которой растет только картофель, ощущаещь на своей коже промозглый ветер с океана. И все это наряду с описаниями выживания на этой планете, да , именно планета, а не остров. Ощущение того создается, что это другая планета, а не суровая Россия. Планета на которой надо выжить, на которой живут по своим моральным и земным законам. Да, такова реальность острова Сахалин. Этим островом наверно пугали детей ... Но за преступления против человека должны понести кару преступники, кара эта ужасна.
В этом произведении Антон Павлович упоминает рассказ Короленко " Соколинец", его я тоже прочитала .. Он как бы дополняет " Остров Сахалин".

Смотришь сейчас на фотографии современного Сахалина, и не веришь, что было совсем иначе. А ещё я дала себе установку- как только начинаю ныть, что мне у себя в Краснодарском крае холодно, сразу вспоминать о Чеховском Сахалине, о тех местах, где никогда не тает снег и о жизни людей в тех краях…
Эта книга наводит ужас и гнетущую тоску. Но не отпускает. Чудесный язык Чехова смог оживить сухую статистику. О, эта красивая сдержанность! Я читала и удивлялась, мне было жаль людей, а особенно детей. Конечно, многие далеко были не ангелами в своей нормальной жизни, но Чехов ведь и говорит – побоями, кандалами не исправишь человека. В лучшем случае он озлобится ещё больше. И ведь действительно- никто из ссыльных не пришёл к вере, никто не очистился духовно. Священникам перестали верить, даже если те приходили искренне. Тот остров Сахалин даже не прекрасен по своей природе. Антон Павлович пытается нам рассказать о природе своим прекрасным языком, но, увы, всё равно за каждой травинкой, за каждым листочком чувствуется какая-то безнадёга. Сахалин уже после высадки встречает своих гостей неласково.

И убежать можно, только куда бежать. Многие так и пропали в глухих лесах тайги. Кто замёрз, кого разорвал медведь, кто был убит не за грош своим же, таким же как он заключённым… И бежать некуда и в тюрьме сидеть нет уже сил. Безнадёга.
Жизнь вольных поселенцев тоже не разнообразна. Климатические условия не всегда позволяют собрать хороший урожай. Голод, безделье, разврат. И опять мне бесконечно жаль детей, уже обреченных. Они рождаются обреченными на такую жизнь. И только немногие могут уехать.
Чехов ко всем относится одинаково. Для него что заключённый, что надзиратель тюрьмы, что чиновник- прежде всего человек. Похоже, что Антон Павлович болеет за каждого душой, что удары плетью по спине заключённого отражаются и на его душе.
Лейтмотив всего произведения – тема ада. Адом окутан весь Сахалин. И хочется найти что-то светлое, что-то такое, что на минуту вызовет трепет в душе. И это есть.

. Детей на Сахалине рожают часто. Чехов объясняет этот факт тем, что населению в основном нечем заняться. Работы нет, и чем занять себя- хобби- тоже нет. И не пишет Антон Павлович ни о ком талантливом, кто живёт на Сахалине. Не встретил он там ни самородка-художника, ни поэта.
Отдельно хочу сказать о местном населении острова. Было очень интересно познакомиться с самобытным населением айно и гирляками. Тоже, на мой взгляд, ничего хорошего и светлого в их жизни нет, но они всё время так жили, сначала их теснили другие племена, потом их начали теснить русские, когда начали осваивать Сахалин. Своеобразные народы, дикие. Одно то, что никакого уважения к женщинам у них нет, уже не даёт возможности полюбить их. И это отталкивает больше, чем то, что они никогда не умываются…Хотя, уважения к женщине на Сахалине нет ни у кого. Взгляд на законных жен у сахалинских начальников такой:

. Неестественность семейного устройства наводит автора на мысли о том что

.
Но, прежде всего, Чехов - врач. И врач с большой буквы. Поэтому на амбулаторном приёме он к каждому больному относился с чуткостью профессионала. Как поп Семён- слух о котором прошел по всей Сибири:

Такое же отношение к больным-заключённым было и у Чехова.
Сноски и примечания в конце книги – отдельное произведение, на мой взгляд. Чехов пытается дополнить своё повествование, как будто что-то забыл, и вот вспомнил что-то важное, что обязательно надо сказать.
Несмотря на маленький объём книги, я читала её очень долго. Что-то не давало меня проглотить всю целиком за один вечер. Наверное, так было надо. Надо было осмыслить каждую главу, каждую сносочку… Надо было всё это пережить. Надо было принимать информацию маленькими дозами что бы хоть как-то, что бы хоть что-то найти в этом крае, имя которому безнадёга.

Вот она, наша несбывшаяся Австралия!

Человек свободной профессии, известный литератор путешествует по дальним восточным колониям своей страны. Он плывет по огромной реке к Великому океану на пароходе с полушведским экипажем. По берегам небольшие очаги цивилизации и туземные деревушки. Нет, это не Киплинг, не Джозеф Конрад и даже не Стивенсон. Это Антон Павлович Чехов.

Историки достаточно давно стали изучать «воображаемую географию», тот набор представлений, которые формируются о различных объектах благодаря человеческому творчеству. Классическая работа здесь – «Изобретая Восточную Европу» Ларри Вульфа, которая рассказывает как многочисленные дипломаты и путешественники в XVIII веке придумали разделение Европы на две части, развитую и неразвитую. А потом, на основе этих представлений, уже местные политики проводили в жизнь ту или иную программу преобразований. Книга Чехова явно относится к тому же жанру – путевые заметки о дальнем крае, которые формируют у читателя представление об этой земле.

Что же мы видим? Наша Австралия, большой остров, на котором планируется создать сельскохозяйственную колонию силами каторжных и поселенцев. Это не Россия, Россия где-то далеко, ведь и Сибирь воспринимается не как Россия (на эту тему есть хорошая книга «Сибирь в составе Российской империи»). К моменту поездки Чехова попытка колонизации реализуется уже почти тридцать лет. Результаты противоречивые, такие, каких можно было и ожидать при чисто маниловских подходах к планированию, которые демонстрирует местное и центральное правительство. Тем не менее колония существует, новые поселения основываются, есть крепкие хозяйства и даже метеорологические станции.

Чехов очень скрупулезен. Для того, чтобы его выводы о проблемах и перспективах колонизации и исправления каторжных были максимально обоснованными, он провел собственноручно перепись во многих поселениях острова (этот опыт пригодился ему для участия в переписи 1897 года). Перед нами примечательный срез общества уголовников, в том числе тех, о которых писали все газеты своего времени (и даже Сонька Золотая ручка).

Любопытно, как мало администрации известно об «инородцах», как гиляках (нивхах), так и айнах. Они где-то сбоку, они не входят в некое общее население Сахалина, их жизнь загадочна и, по сути, неизвестна. Когда средства связи были в столь зачаточном состоянии и чиновников было столь мало, государство могло себе позволить не знать что-то о своих подданных.

Японцы пока на периферии, их 15 лет как прогнали с южной части острова (и еще 15 лет до того, как они эту самую южную часть вернут). Просто вежливые и предприимчивые соседи, не более того.

Общий настрой книги отнюдь не пессимистический. Несмотря на проблемы в быту и неполадки в машине управления, Чехов видит будущее острова в рыбных промыслах и заселении его вольными людьми после прокладки Транссиба.

И да, у меня сложилось твердое ощущение, что Чехов был очень хорошим человеком.

Талант прекрасен даже в демографически-статистическом отчете! Антон Павлович Чехов предпринял длинную, физически изматывающую и абсолютно не развлекательную поездку на Сахалин – мертвый остров каторжан. Получился монументальный, почти научный труд, содержащий летопись унылой и беспросветной жизни на краю земли. Конечно, тут есть историческая справка о истории открытия острова, о долгих спорах является ли островом или все же полуостровом, описание географических особенностей и связанных с этим климатических условий. Но главное, конечно, это подробное описание тягот была и беспросветных мытарств поселенцев. Основными жителями, кроме собственно каторжан, являются их охранники-солдаты, разнообразное чиновничество, женщины, добровольно приехавшие за своими осужденными мужьями или родителями, и некоторое количество представителей аборигенов. Чехов подробнейшим образом, в тщательно зафиксированном реестре перечисляет количество жителей отдельных поселков, их возраст (определяемый часто на глаз), род занятий (даже если это унылое безделье), наличие пахотной земли и инвентаря, домашнего скота, денежного или иного казенного довольствия, способов заработка и т.д. Подробно рассказывает о жизни каторжан, их труде, еде, «развлечениях», болезнях, побегах, «семьях», что происходит с отсидевшими свой срок. Отдельно отмечу подробный рассказ об участи осужденных женщин, а им приходилось не пример хуже мужчин. Кстати, тут автор встретился со знаменитой Сонькой Золотой Ручкой.