А зори здесь были тихими-тихими...До пенька оставалось два поворота, потом напрямик, через ольшаник. Рита миновала первый и - замерла: на дороге стоял человек.
Он стоял, глядя назад, рослый, в пятнистой плащ-палатке, горбом выпиравшей на спине. В правой руке он держал продолговатый, туго обтянутый ремнями сверток; на груди висел автомат.
Рита шагнула в куст; вздрогнув, он обдал ее росой, но она не почувствовала. Почти не дыша, смотрела сквозь редкую еще листву на чужого, неподвижно, как во сне, стоящего на пути.
Из лесу вышел второй: чуть пониже, с автоматом на груди и с точно таким же тючком в руке. Они молча пошли прямо на нее, неслышно ступая высокими зашнурованными башмаками по росистой траве.
Рита сунула в рот кулак, до боли стиснула его зубами. Только не шевельнуться, не закричать, не броситься напролом сквозь кусты! Они прошли рядом: крайний коснулся плечом ветки, за которой она стояла. Прошли молча, беззвучно, как тени. И скрылись.
Рита обождала - никого. Осторожно выскользнула, пробежала дорогу, нырнула в куст, прислушалась.
Тишина.
Задыхаясь, кинулась напролом...Не таясь, пронеслась по поселку, забарабанила в сонную, наглухо заложенную дверь:
-Товарищ, комендант!..Товарищ старшина!..Немцы в лесу!