Серая мышь. Расплата

– Не надо ссориться, товарищи! – негромко сказал Семен Баландин. – Ссоры никогда не приводят к установлению истины.

– Я смекаю, что Семен-то Васильевич-то скоро должон от водки сгореть. У него уже организм пишшу не принимат, а без пишши человек от водки горит… Это все одно, что фитиль без карасина… – Данила Петрович зачерпнул уху, задумчиво остановил ложку возле самых губ. – Ежельше карасин идет по фитилю, то он, фитиль, карасином горит. А ежельше фитиль без карасина, он сам сгорат!…

Он, Ванечка Юдин, вообще весь был спортивный: лыжные брюки, лыжная куртка, футбольные бутсы, а под курткой майка с надписью «Урожай».

Боже, какой он был здоровый, молодой, счастливый!.. Поиграет в футбол, примет в клубной кочегарке душ, пойдёт домой на длинных лёгких ногах. Перешагнув порог, поцелует жену, детей, переживаясь от счастья, усталости и здоровья, ляжет в кровать. Чистые простыни! Пододеяльник! Боже, какой он был здоровый, молодой, счастливый!

...У приятелей были такие бледные лица, словно не существовало на земле солнца, кожа была так суха и припорошена пылью, точно на земле не было воды, одежда была такой серой, словно над землёй никогда не выгибалась разноцветной дугой радуга...

Наказывают, мать, за дурные действия. За бездействие как накажешь?

В каждом нерастраченные запасы человечности. Историю делают люди.

Вход в мир? Да нет, этот мир уже рухнул. Он стоит в пяти шагах от катастрофы.

И все-таки врача не хоронят вместе с тем, кого он не сумел вылечить.

Но в ту минуту Корякин-отец был трезв, а значит, и не храбр.