
Книги Хабаровского книжного издательства
maxgautier
- 198 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценка
Ваша оценка
Река Обь. Поселок Чила-Юл. Лето. Выходной день.
Очень живописный поселок. Да и автор не поскупился на описания.В течение всего описываемого дня автор нам не забывал рассказать об окружающей красоте.
И на фоне всей этой красоты человеческая грязь: алкоголики.
Четыре друга. Все алкоголики в разной стадии: бывший директор сплавконторы Семен Баландин - совсем уже конченый человек, бывший разведчик Ваня Юдин - выпьет и буянит, работяга Устин Шемяка - наоборот,когда выпьет совсем тихий, безобидный становится и юный молодожен, двадцатидвухлетний Витька Малых - этот скорее будущий алкоголик. Ему интересна не выпивка, а сам процесс поиска денег, выпивки, ссор, драк, примирений трех его друзей-собутыльников.
Автор нам расскажет, как проходит выходной день у местных алкоголиков: опохмелка,найти и выпить, найти и выпить, найти и выпить, подраться, поругаться, побуянить, разойтись-развести по домам. А пока в течении дня ГГ будут употреблять, что найдут, расскажут и пару баек, как они докатились до жизни такой....
Страшная книга. Ужасная книга. Ужасная своей реальностью. Ведь очень много таких поселков с такими алкашами...

Не люблю книги с депрессивным настроением - при чтении оно обязательно перекинется на меня. Начитавшись чужих рецензий, вдохнула поглубже (чему быть, того не миновать, а игра есть игра) и погрузилась в прослушивание.
Тут следует сказать пару слов о Семёне Янишевском. Именно его исполнение придало книге неповторимый лад. Чуть слышная насмешка в голосе, приятный тембр, но, главное, Семён не читал книгу, а играл роль. Хорошо играл, естественно, в меру эмоционально (без переигрывания), напевая песни или крича угрозами продавщицы Поли (так и виделось её надутое до красноты жилистое горло). Я верила Семёну Янишевскому.
Несмотря на обширность темы, всё же алкоголизм тянет за собой не только зависимость и сопутствующие заболевания, но и семейные скандалы, сложности с социальной адаптацией, проблемы на работе и тд и тп, Виль Липатов преподносит её легко, как бы играючи, словно говоря: ну, посмотрите на этих алкашей, какие они жалкие и несчастные, неужели кому-то хочется походить на них? Что за жизнь у них, о которой можно рассказывать лишь в прошедшем времени: бывший муж, бывший директор, бывший друг? А вокруг красота и простор - сосняки и кедрачи, речная сиреневость… Вон Цыпыловы дружной семьёй едут на прогулку, блестя на солнце велосипедами. Директор средней школы Серафима Матвеевна Садовская спешит накормить каждого гостя обедом. Жители чистенького нового посёлка Чила-Юма смотрят кино, играют в футбол и волейбол, ловят рыбу, философствуют на лавочках.
Автор описывает единственный воскресный день и историю падения знаменитой на весь посёлок четверки забулдыг-пьяниц.
Четыре товарища (хотя, какие товарищи? - собутыльники) отличаются возрастом, характером, жизненным опытом. Но все они идут по одной дорожке зависимости от зелёного змия: деградируя, сгорая, теряя человеческий облик.
Витька Малых любит шатание по деревне, доставание денег, нравятся ему перешептывания, ссоры, примирения, пьяные разговоры и само пьянство…
Ванечка Юдин всегда разливает водку, среди пьющих мужиков славится тем, что умеет делать это с такой точностью, что пьющие уважительно шепчут: «Глаз-алмаз».
Семен Баландин всего три года назад был директором Чила-юльского шпалозавода, именовался Семеном Васильевичем, ездил на «газике», сидел в просторном кабинете подле стального сейфа, подписывал бумаги и был любим рабочими за доброту, знание дела, простоту и ясный ум.
Устин Шемяка злой, звероподобный до тех пор, пока доза алкоголя не расслабит, не примирит с собутыльниками и миром. Он работает на шпалозаводе и верит, что ему не место в компании Семёна Васильевича, Витьки и Ванечки, грозится уйти, но...
Начинается утро водкой вскладчину, чтобы день и вечер заглядывать в гости к знакомым, выпрашивать мелочь у приезжих на бутылку вина, а вечером скупить в аптеке флаконы настоек...
Стадии опьянения от утреннего опохмеления до животного отупения, белой горячки описаны настолько ярко и подробно, что содрогаешься от реальности картин.
Книгу Венедикта Ерофеева «Москва-Петушки» называют поэмой, притчей. «Серая мышь» Виля Липатова относится к этой же категории. Она звучит очень поэтично, а вплетённые в сюжет рассказы (не только о серой мыши), дают произведению философский посыл. Обе книги даже написаны в один год - 1970.
Трагикомедия чила-юмских пьяниц заставляет содрогаться от брезгливости или жалостливо сочувствовать и задумываться о пути, который ведёт к зависимости - нет ли и нашей вины в том, что не досмотрели, не остановили, неправильно пожалели.
Виль Липатов написал очень яркую книгу, отличающуюся особой жизненной полнотой. В ней есть всё: красоты родного края и колоритный обский говорок, молодёжные гуляния и стариковские посиделки, деревенская простота и военные воспоминания, боль и сожаления. Но главное - предостережение!

Заводятся у меня в више книги, которые я не знаю в каком состоянии добавила. И лежат. Годами. В этот раз рандом выпал - и пришлось читать. Откровенно говоря, думала, гораздо хуже будет, но книга, хоть и не велика по объему, дает пищу для размышлений.
1960-е гг., богом забытый поселок Чила-Юл где-то на Оби, лето. Четверо местных алкоголиков начинают свой воскресный день с покупки бутылки водки. Заманчиво? Я бы не сказала. Не люблю алкоголиков (на личном жизненном опыте), а тут что ни страница, то пьют и пьют. В общем, начало бррррр..... Но дальше автор показывает нам не только, как изменяется человек с каждой выпитой каплей алкоголя, но и как деградирует по жизни. В течение дня каждый из героев рассказывает о каком-то значимом для себя событии (возможно, и не в первый раз), и читать понимает, как низко съехал каждый из героев. Например, Семен Баландин ещё недавно был начальником местного завода, но уже всё... У Устина - золотые руки, но алкоголь дороже всего. Витька недавно женился, но и его не миновала чаша сия...
Самое страшное в этой книге не алкоголизм сам по себе, а обыденность происходящего.