Мария Стюарт

Ибо, хоть фигуры и незаурядные, обе женщины остаются женщинами, они бессильны превозмочь свойственную их полу слабость – враждовать не в открытую, а изводя противника лукавыми происками, булавочными уколами.

Только в решительные мгновения становится эта женщина великой и деятельной; обыкновенные времена находят ее обыкновенной и безучастной.

Все кажется ей прекрасным и легким; блажен тот, чье сердце окрылено надеждой.

Наконец-то на это беспокойное сердце сошел великий покой: страх и надежда, эти, по словам Гете, «злейшие враги рода человеческого», уже не властны над окрепшей душой. Так же как ее сестра по несчастью Мария-Антуанетта, лишь перед лицом смерти осознает она свою истинную задачу.

(Ронсар)
«О смерть, я жду тебя, прекрасный, добрый друг,
Освобождающий от непосильных мук».

«Каждая ждет своего часа. Но пока решительный миг не настал, почему не воспользоваться короткой передышкой?
Там, где недоверие неистребимо живет в душе, всегда отыщется повод раздуть пламя во всепожирающий огонь».

«Умение считаться с фактами, умение не восставать против неизбежного.
Расчетливая натура, она предпочитает искать прибытка в переговорах и договорах, добиваясь победы в искусном поединке умов».

В жизни человека внешнее и внутреннее время лишь условно совпадают; единственно полнота переживаний служит душе мерилом: по-своему, не как холодный календарь, отсчитывает она изнутри череду уходящих часов.

Но требовать логики от влюбленной женщины - все равно, что искать солнце в глухую полночь

...никогда та, что пятнадцати лет венчалась в Нотр-Дам с французским наследным принцем, та, кого в Лувре чествовали с величайшей пышностью, как повелительницу миллионов, никогда она неудовлетворится участью госпожи над двумя десятками непокорных мужланов,именуемых графами и баронами, – королевы каких-то двухсот тысяч пастухов и рыбарей

"В моём конце моё начало".

. Не часто бывает, чтобы судьба воплотила в женщине столько смертной магии: словно таинственный магнит, вовлекает она окружающих ее мужчин в орбиту своей пагубной судьбы.

...такова ирония судьбы: едва лишь в политике в виде исключения блеснёт ясная, разумная идея, как её искажают неумным исполнением.

Но где уж восковому сердцу оказать сопротивление!

именно своим отсутствием напоминает Дарнлей в последний раз о своем существовании.

словно две торопливые тени, гонимые суровым ветром, проносятся эти детские фигуры в длинной веренице французских королей.

шести дней — королева Шотландии, шести лет — нареченная одного из могущественнейших принцев Европы, семнадцати — королева Французская, она уже в зените власти, тогда как ее душевная жизнь еще, в сущности, и не начиналась.

. Из Италии во Францию в победном шествии проникают излюбленный папами культ роскоши, характерное для Ренессанса тяготение к духовно-чувственным наслаждениям, увлечение изящными искусствами; в это историческое мгновение здесь возникает новый идеал, единственное в своем роде сочетание силы и красоты, беспечности и отваги — высокое искусство презирать смерть и в то же время страстно любить жизнь.