Маньчжурская принцесса

– Не могли бы вы говорить со мной другим тоном? – произнесла она с достоинством.– Я не привыкла, чтобы со мной разговаривали неуважительно. Ланжевен резко остановился и ошеломленно посмотрел на молодую женщину. – В чем выразилась моя непочтительность, мадам? – В моих венах течет императорская кровь. У нас считается, что люди из полиции должны приближаться к особам императорской крови не иначе как на коленях, бия челом о землю. Вы же только что обратились ко мне в резком тоне, лишенном учтивости. Ошеломленный, комиссар плюхнулся на первый попавшийся стул и уставился на подозреваемую так, будто она свалилась с другой планеты. – Если я вас чем-либо задел, то тысячу раз прошу извинения, – сморщился он, – но смею вам напомнить, что вы обвиняетесь в убийстве вашего супруга ударом кинжала!

Их физическое несходство не играло тут никакой роли. Дело в том, что полигамные браки разрешали мужчинам иметь детей от разных жен. Кроме того, каждому было известно, что для этих западных недотеп все азиаты на одно лицо. Им и в голову не придет удивляться тому, что у кого-то более благородные черты лица или более изящные ножки. Кстати о ножках: европейцы лишь недавно узнали, какая разница между китайскими и маньчжурскими женщинами. Вторые никогда не подвергались той пытке, через которую проходили первые, заключавшейся в том, что девочкам-китаянкам, чтобы у них не росла ступня, туго бинтовали ее. В XVII веке завоеватели Китая посчитали этот верх изысканности просто глупостью, так как это, по их мнению, затрудняло походку.

Погода стояла чудесная: чистый и свежий воздух наполнял легкие, а в прозрачно-голубом небе повисло два одиноких облачка. Чувствуя как усталость и хворь покидают его тело, разогретое ярким солнцем, Пьер шел быстрым шагом, насвистывая какой-то бодрый мотив. Вот уже перед ним появились грядки с помидорами, со специальными колпаками, прикрывавшими побеги дынь. Здесь все дышало радостью жизни, ощущением мира и нерушимости привычных жизненных устоев... Пьер представил себе вдруг совсем другие края, – те, в которых разворачивались сражения и воздвигались бесчисленные кладбища. Сегодня там больше не стреляют. Но израненная земля хранит под снегом свои бесчисленные рубцы. Что ж, пусть это первое мирное рождество станет для жителей этих краев временем надежд. Правда, после всего пережитого им будет трудно вернуться к надежде...

Ей все еще казалось невероятным, чтобы мать могла решиться и в мельчайших деталях подготовить убийство двух человек, один из которых был ее кровным сыном... Правда, тут же она вспомнила чудовищные истории, которые из уст в уста шепотом передавались при маньчжурском дворе. Рассказывали, что императрица Цы Си также не остановилась перед убийством своего, сына, причем горячо любимого, молодого императора Тонг Че, поскольку он слишком горячо полюбил свою жену, а к тому же собирался взять в свои руки бразды правления, которые мать вовсе не намеревалась ему отдавать. Орхидея вспомнила о том, как поразили ее эти ужасные рассказы. Но тогда, будучи еще девочкой-подростком, она категорически отказывалась им верить. Она считала, что ни у одной матери не поднимется рука на собственное дитя, разве что оно совершило такое преступление против авторитета богов и почивших предков.

Затем вышла на балкон полюбоваться надвигающейся ночью, морской гладью и кольцом городских огней. Красота открывшегося вида потрясла ее душу, но одновременно усилила ощущение собственного одиночества, проходившее с момента ее выхода из больницы. На балконе она почувствовала себя как бы повисшей между землей и небом перед лицом необъятной и таинственной Вселенной. Это ощущение таило для нее какую-то опасность и заставило еще сильнее испытать ностальгию по приглушенной музыке, вечным стенам и садам Запретного города.

– Ну так вот, я выиграла пари! – сказала она весело. – Я была уверена, что вы китаянка. – Если вы употребили слово «китаянка», то вы не совсем выиграли. Я – маньчжурка. – Есть разница? – Да, огромная. Мы – монгольские завоеватели, которые в семнадцатом, как вы его называете, веке преодолели Великую китайскую стену и поработили Китай. Мы были воинами... – добавила она с ноткой грусти, которая не ускользнула от собеседницы. – Вы ими и остались, к тому же, – мило добавила она, – вы стали строителями, артистами, поэтами... – Может быть. Очевидно, судьба всех варварских орд быть покоренными в свою очередь цивилизацией, которую они разрушили. Реванш побежденных, в некотором роде...