Жизнь Клима Самгина. В трех томах

Мне кажется, что спорить любят только люди неудачные, несчастливые. Счастливые — живут молча.

Следует предохранять душу от засорения уродством маленьких обид и печалей.

Ты должен знать: все женщины неизлечимо больны одиночеством.

Что значит — честно умереть? Все умирают — честно, а вот живут...

Слишком много людей, которые стремятся навязать другим свои выдумки, домыслы и в этом полагают цель своей жизни.

Люди, милый мой, как собаки: породы разные, а привычки у всех одни.

Последние слова она произнесла настолько резко, что Клим оробел. А она требовала:

- Ну, скажи, - как жить?

- Полюби, - тихо ответил он. - Полюбишь, и все будет ясно.

Он внезапно подходил и, подняв брови, широко открыв глаза, спрашивал:

- Тургенева - любите?

- Читаю.

- То есть - как это - читаете? Читали?

- Ну, хорошо, читала, - согласилась Лидия, улыбаясь, а Иноков поучительно напомнил ей:

- Читают библию, Пушкина, Шекспира, а Тургенева прочитывают, чтоб исполнить долг вежливости пред русской литературой.

Сдержав улыбку, Клим спросил:

- Вы чем занимаетесь? Иноков пошевелил плечом.

- Так, вообще... работаю.

Но тут он почувствовал, что это именно чужие мысли подвели его к противоречию, и тотчас же напомнил себе, что стремление быть на виду, показывать себя большим человеком - вполне естественное стремление и не будь его - жизнь потеряла бы смысл.

"Я изобразил себя себе орудием чьей-то чужой воли", - подумал он.

Фантастически талантливы люди здесь. Вероятно, вот такие жили в эпоху Возрождения.

Ее красота требует достойной рамы.

Клоп тем и счастлив, что скверно пахнет.

Некоторым людям очень нравится сообщать дурные вести.

Это уже не первый раз Самгин чувствовал и отталкивал желание жены затеять с ним какой-то философический разговор. Он не догадывался, на какую тему будет говорить Варвара, но был почти уверен, что беседа не обещает ничего приятного.

Невнимательно слушая тихий голос Нехаевой, Клим думал:

"Жизнь дана мне не для того, чтоб я решал, кто прав: народники или марксисты".

- Верлен, Верлен, - дважды вздохнула Нехаева. - Он как падший ангел...

Возражать Кутузову - трудно, он смотрит прямо в глаза, взгляд его холоден, в бороде шевелится обидная улыбочка. Он говорит:

• Вы, Самгин, рассуждаете наивно. У вас в голове каша. Невозможно понять: кто вы? Идеалист? Нет. Скептик? Не похоже. Да и когда бы вам, юноша, нажить скепсис?