Harry Potter Hardback Boxed Set

И правда, после недолгих и неубедительных увещеваний профессор Макгонагалл вернулась обратно в учительскую и, усевшись в свое любимое кресло, довольно громко выразила сожаление по поводу того, что не может сама с улюлюканьем помчаться за Амбридж, поскольку одолжила Пивзу трость.

— А Гермиона Грейнджер к нему всё ещё заглядывает? — внезапно поинтересовалась Лаванда.
— По-моему, да. Так ведь они же друзья, верно? — испытывая неловкость, ответил Гарри.
— Друзья, не смеши меня! — презрительно процедила Лаванда. — Когда Рон стал встречаться со мной, она с ним неделями не разговаривала! Теперь-то она, конечно, хочет с ним помириться, он же стал таким интересным…
— По-твоему, получить яд, значит стать интересным? — спросил Гарри.

— Зачем вам, собственно, продолжать изучение трансфигурации? У меня не было впечатления, что этот предмет вам особенно нравится.
Невилл с несчастным видом пробормотал что-то вроде «бабушка хочет».
— Хмф, — фыркнула профессор МакГонагалл. — Пора бы уже вашей бабушке начать гордиться своим внуком, какой он есть, а не тем, каким он, по её мнению, должен быть — особенно после того, что произошло в Министерстве.

Но осмелюсь предположить, что Министерство магии вскоре его отыщет.
— Вряд ли! — гаркнула крошечная Марчбэнкс. — Разве только Дамблдор сам захочет, чтобы его отыскали! Уж я-то знаю… сама принимала у него ЖАБА по трансфигурации и заклинаниям… Что он вытворял своей палочкой — я такого в жизни не видела!

Проснулся Гарри очень рано, ещё не светало. Он подумал, что его разбудил вой ветра. Но тут ощутил затылком холодное дуновение и резким движением сел. Рядом с ним висел полтергейст Пивз и изо всех сил дул ему в ухо.
— Ты что, спятил?!

Из всех деревьев, в которые можно было врезаться, нам, конечно, попалось то, которое само кому хочешь врежет.

А всё-таки классно летать в школу на фордике!

Твоя мать умерла, пытаясь спасти тебя. Если на свете есть что-то, чего Волан-де-Морт не в силах понять, - это любовь. Он не мог осознать, что любовь - такая сильная любовь, которую испытывала к тебе твоя мама - оставляет след. Это не шрам, этот след вообще невидим... Если тебя так крепко любят, то даже когда любящий тебя человек умирает, ты все равно остаёшься под его защитой.

Harry would have screamed, but he couldn’t make a sound. Where there should have been a back to Quirrell’s head, there was a face, the most terrible face Harry had ever seen. It was chalk white with glaring red eyes and slits for nostrils, like a snake.

“Harry Potter…” it whispered.