Голубая дама

Безучастными к судьбе своей люди бывают лишь в романах, да и то в плохих.

Когда даже бумаге передашь свои чувства, и то не так одиноко, и то становится легче.

Ох, эти дамы! Они обожают жаловаться друг другу на нервические болезни и мигрени, нюхают аптекарские соли и нашатырный спирт, ведут бесконечные беседы, в коих перемывают друг другу косточки с большим тщанием, чем прислуга на кухне моет и чистит миски или кастрюли.

Голубая Дама не более как привидение. По преданию, она была женой генерала, — главного командира горного округа.

Прежде ведь я уверена была: писание — удел либо высоких душ и дарований, либо мерзкого крапивного семени.

Базары, говорят, сделались меньше. Все пользуются ранее припасенным или закалывают домашний скот и птицу. У входа в магазины микстурщики поставили бочонки с раствором сулемы, и каждый, входя, должен омочить в них руки. Хотели сделать тоже и в церквах, но протоиерей не разрешил.

Сколь прекрасно ждать! Ждать встречи! Ожидание тоже пленительно в любви.

Нет, наверно, больше услады, чем видеть вещь, своими руками изготовленную.

Мне для милых гостей не жаль и костей — ешьте, дружки, набивайте брюшки по самые ушки…

Пытается он не столько другим, сколько себе доказать: дескать, путь его единственно верный. Это путь от заблуждения к истине. И потому рьяно хочет видеть и других идущими именно таким же путем.