Флаг над сельсоветом

Начинался день слепящий:
всё заря, заря, заря.
И казалось людям: это
не восход зари вставал, —
а сквозной, земной, родной
флаг над крышей сельсовета
свет зари распространял.

— А скажи: для коммунизма
будут гожи сторожа?
— Поживи чуток, узнаешь,
далеко не забегай.
Ты амбары охраняешь?
— Охраняю.
— Охраняй.

Дело, батя, не в Дубкове,
я в виду имею тех,
кто силён на хитром слове,
ложью кто морочит всех.
Вот зачем у нас, Степаныч,
и замки и сторожа...
Коль внутри у механизма
есть соринка, дело — ржа...

— Ты, Степаныч, прав по сути,
прав по поводу души.
Но ведь есть другие люди —
скажем прямо, есть гроши.
Вот и ходят, бьют баклуши,
на твоём горбу — святы:
коль у них не честны души, —
знать, и руки не чисты.
Ведь недаром у народа
есть пословица одна:
мол, в семье не без урода...
Понимаешь, старина?

Вот солдат — другое дело:
у солдата есть враги,
гидра выпрет, — значит, смело
власть Советов береги.
Значит, бейся с полной силой,
заслоняй Расею-мать!

От своих ходи медведем
с этой пушкой на боку,
намекай своим соседям —
старикам, девицам, детям:
я от вас, мол, берегу!
Чем же душу нашу мерить,
если в доме — мыслю я —
сам себе должон не верить:
я — семье, а мне — семья?

Читают «Правду», «Огонёк»
от первых до последних строк:
об Индонезии спроси,
о трёх правительствах «оси» —
забыли? Боже упаси!
Всю правду знают на зубок —
от первых до последних строк.

— Рубаха есть? — спросил Егор.
— Есть, — отвечал Дубок.
— Так вот, Андрей, мои слова —
и ты их смысл учти:
коль есть рубаха, — рукава
по локти закати.

Как садились за стол посредине избы, —
не хватало солдат да армейской трубы.

Как по чарке одной опрокинули враз, —
не хватало лишь песни, чтоб слёзы из глаз.

Как запела невеста — песню в дом не вместить,
не хватало подруг, чтоб запев подхватить.

Да как обнял невесту весёлый жених, —
не хватало фотографа в доме у них.

Эх, знать бы загодя,
когда приснится
лукошко — ягоде,
жених — девице?

Не будет вязана
в душе затишина,
коль глазом сказано,
что сердцем слышано!..