Ган Исландец. Бюг-Жаргаль

Не для того жил я страшной змеею, чтобы меня растоптали как презренного червя.

В шестнадцать лет держат пари по любому поводу и пишут на любую тему.

Твоя смерть мне милее своей жизни.

Смерть - ничто для души увядшей и охладевшей в страданиях; но как страшен удар ее ледяной руки тому, чье расцветшее сердце согрето всеми радостями бытия!

Как тяжело умирать в двадцать лет, когда ты молод и полон сил, когда ты любишь и любим, и знаешь, что на свете есть глаза, которые будут лить по тебе слезы, пока не закроются навеки!

Нет сомнения, любящие души могут беседовать друг с другом через пространство и время. Тщетно реальный мир воздвигает им преграды. Любящие существуют в иных сферах - разлученные, они постоянно являются друг другу в мыслях и соединяются навеки после смерти. Разве расстояния могут иметь власть над сердцами, слитыми воедино общими мыслями и желаниями? Истинная любовь страдает, но не умирает.

Я не любил этого раба. В его подобострастии было что-то от пресмыкающегося; рабство не позорно, но раболепство унизительно.

В наивной простоте юной души бывает иногда заключена сила, перед которой отступает коварство состарившегося в злобе сердца.

Я слишком мало уважал будущее, теперь оно наказывает меня, являя свое могущество.

Нет ничего мучительнее, как в печали таить свою печаль, сдерживаемые слезы несравненно горче проливаемых.

Кто может объяснить, что чувствует благородное сердце, когда его понимает другое благородное сердце? И если любовь соединяет две близкие души нерасторжимой связью, может ли кто-нибудь описать это невыразимое блаженство? В такие минуты человек заслуженно вкушает все счастье жизни, украшенной подвигом великой жертвенности.

Трусость, доведенная до крайности, может перейти в храбрость.

Зачем говорить устам, когда разговаривают сердца? Почему не прислушаться в тишине к тайному языку душ? Влюбленные безмолвствовали, ибо переполнявшие их чувства можно было выразить только молчанием.

Юность не должна рассуждать так, как подобает только старости.

Смелость нередко выступает в обличии привычки, и, не боясь смерти в одном ее виде, человек пугается ее под другой личиной.

Независимость - только в одиночестве.

- Живая рыба не должна покидать воду, а живые люди не должны лезть под землю. Так заведено...