В великих случаях детской жизни подобает быть человеку серьезным и удивленным.

Она хотя была и доброй девушкой, однако в ней сидел женский чёрт - если она что-то задумывала, то удержать её было задачей.

Там лежит такое вино, за которое не один пьяница дал бы согласие вырезать себе язык, если бы ему позволили хватить небольшой стаканчик. В каждой бочке сто литров вещества, взрывающего душу и превращающего тело в неподвижное тесто.

Табак страшно могуч; как масло, вылитое в скачущий разрыв волн, смиряет их бешенство, так и табак: смягчая раздражение чувств, он сводит их несколькими тонами ниже; они звучат плавнее и музыкальнее.

Чудеса делаются своими руками.

Творить – это, ведь, – разделять, вводя свое в массу чужой души.

Введите в свою жизнь тот мир, блестки которого уже даны вам щедрой, тайной рукой.

Таскать с собой девушку на шхуне - это значит править сразу двумя рулями.

У нее были маленькие загорелые руки и босые тонкие ноги, производившие под краем юбки впечатление отдельных живых существ, потому что она беспрерывно переминалась или скрещивала их, шевеля пальцами.

Кто сказал «А», тот скажет и «Б», если его не мучить.

"Я видела и узнала его. Нет ничего страшного. Не бойтесь, это мечтатель."

Его понятия о жизни подверглись тому последнему набегу резца, после которого мрамор спокоен в своем прекрасном сиянии.

Розовые тени скользили по белизне мачт и снастей, все было белым, кроме раскинутых, плавно двинутых парусов цвета глубокой радости.

"Человека не понимают". Его надо понять, чтобы увидеть, как много невидимого.

Ты могла бы рассматривать землю, как чашечку цветка, но вместо того хочешь быть только упрямой гусеницей!

В столбе пыли за копытами коней Цезаря не важна отдельно каждая сущая пылинка; не так уж важен и отсвет луча, бегущего сквозь лиловые вихри за белым пятном золотого императорского шлема. Цезарь пылит... Пыль - и Цезарь.

Я понял одну простую истину; она состоит в том что бы делать чудеса своими руками